Одиночный снаряд, взорвавшийся между корпостом[29] и приморским обрывом буквально за минуту до того, как комбат намеревался оставить его, можно было воспринимать как жест бессилия, выраженный кем-то из артиллерийских командиров.
– Вот видите, майор, как без особых потерь можно истребить всю мощь противника и почти бескровно вернуть себе ранее оставленные позиции, – заметил Гродов, когда вместе с Кожановым они прошлись по тому, что осталось от Григорьевки, население которой в эти дни в основном пряталось по каменным погребам и в ближайшей катакомбной выработке.
Морской пехотинец задумчиво пожевал нижнюю губу, пережевывая вместе с нею и свое слегка задетое самолюбие.
– Согласен, впечатляет.
– А представляете, как в эти минуты зрелище разгрома впечатляет румынское командование?
– Если не ошибаюсь, приблизительно по такой же схеме совсем недавно ты громил румынские части на булдынской перемычке?
– И не постесняюсь повториться еще раз, если только противник опять внаглую сунется по григорьевской дамбе.
– Пока не поймут, что идти напролом нельзя?
– Вот именно, пока не поймут. А вам бы, товарищ майор, только в штыковую да в штыковую… Зачем зря терять морских пехотинцев в кровавых рукопашных, если с этими «королевскими проходимцами» можно говорить интеллигентным языком артиллерии и таких вот, – указал он на броневик, остановившийся у ограды прибрежной усадьбы, – «страшилищ».
– С тобой, капитан, действительно можно воевать по-настоящему. Не пойму только, почему ты до сих пор все еще «капитанствуешь»?
– Так ведь все майорские должности уже заняты, товарищ майор, – улыбнулся Гродов, принимая из рук шедшего вслед за ними радиста наушники.
– Ну что, и на сей раз твоя западня сработала? – услышал он усталый голос командира полка.
– Как это ни странно… Разрешите доложить, товарищ полковник, совместно разработанная нами операция «Дамба» успешно завершена.
– Да это уже не операция «Дамба», это уже операция «Амба»! – прокричал высунувшийся из командирской башни своего броневика сержант Жодин. – Так и предлагаю переименовать!
– Слышите голос «солдатских масс»? Операцию предлагают переименовать на «Амба»!
– А что, вполне по-флотски. Так и назовем ее в нынешнем донесении командующему. Хотя, замечу, выглядит все это странно. Мне потому и не верилось в успех твоего замысла, капитан, что считал: трагедия булдынской дамбы чему-то же должна была научить румынское командование. И был страшно удивлен, убедившись, что они так ничего и не поняли, и ничему не научились.
– Сам был поражен, когда увидел, что эти красавцы решили пробиваться к нам через дамбу на машинах. Никак не пойму, что помешало им перебросить всю эту рать к верховьям Аджалыка, чтобы оттуда обрушиться на нас уже по западному берегу, на полную мощь, развернутыми по фронту порядками. Донос на них написать их главкому Антонеску, что ли?
– Напиши, капитан, он оценит. Только сначала поддержи меня своими стволами. Опять румыны нацеливаются на хутор Шицли, как на трамплин, с которого можно налетать на твою батарею. Поддержки у командования базы я уже запросил.
– И каков оказался ответ?
– Контр-адмирал обещал вновь прислать какую-то из канонерок. Скорее всего, «Красную Армению».
– Телеграфируйте румынам, пусть потерпят, понежатся на солнце, пока у меня орудийные стволы остынут. Кстати, вижу на рейде какое-то судно. Сейчас мой радист выйдет с ним на связь. Словом, морскую пехоту в обиду мы не дадим.
С майором Кожановым комбат попрощался уже как со старым знакомым.
– Если уж сильно будут на мозоли наступать, обращусь за поддержкой, – оговаривал свое право на контакты с ним командир батальона.
– Комбат комбата никогда не подведет, – заверил его капитан.
В экипаже «Королевского кошмара» один боец, из десантников, оказался раненным. Рана вроде бы представлялась несерьезной – срикошетив, пуля задела его плечо, – тем не менее перевязка, которую ему сделали сами «бронебойщики», как называл своих сержант Жодин, кровь не остановила, и его нужно было поскорее доставить в лазарет. Этим транспортом Гродов и решил воспользоваться.
Раненого уложили на боковой рундучок, румынский флажок на стереотрубе сменили на заранее припасенный красный, чтобы кто-нибудь «по нервозности своей» сдуру не пальнул по броневику, и помчались в сторону батареи.
– Как впечатление от «григорьевского рейда», сержант? – поинтересовался Гродов.
– После рейда, который мы совершили в районе Шицли, удивляться уже нечему, но врагов уложили столько, сколько в обычном бою на роту хватило бы. Словом, «Королевский кошмар» он и есть кошмар, – командирское место Жодин уступил капитану, а сам восседал рядом, на одном из кресел рундучка. – Машина классная. Вы посмотрите, как мудро чехи все здесь продумали. Просторно, удобно, внутренний прогрев салона… Ее бы – да на гусеничный ход поставить, цены бы ей не было.
– Но тогда потеряла бы в скорости и маневренности.
