– Да при чем тут это?! – теперь уже откровенно рассмеялся командующий, поняв, что переход к контузии и ранению в голову в самом деле оказался с неким подвохом. – Мы только что с Бекетовым ситуацию обсуждали, так он, между прочим, обронил: «А тут еще Гродова во время последнего рейда по тылам противника контузило, с ранением головы…» Начальник госпиталя ему звонила, требовала чуть ли не силой доставить на госпитальную койку.
– Обычная реакция женщины на окровавленную повязку на голове, – проворчал Гродов, мысленно упрекнув Верникову: «Все-таки накапала своему полковнику Бекетову на мозги, дескать, в госпиталь его – и немедленно!»
– Не говори, доктор Верникова – опытный хирург, кандидат наук, да и рану твою лично осматривала. Хотя по разговору и по ехидству твоему ничего такого, госпитального, не заподозришь.
– Потому что в действительности рана самая пустяшная, во время подрыва нашего броневика действительно слегка досталось… только и всего. А машина, скажу вам, товарищ контр-адмирал, классная. Мне бы еще парочку таких…
– …И ты бы конечно же дошел с ними до Бухареста, как угрожал еще там, на «румынском плацдарме», – со всей возможной иронией отыгрался на нем командующий и положил трубку.
Перехватив на себе вопросительные взгляды дежурного телефониста и ординарца, капитан, широко улыбаясь, столь же широко и демонстративно развел руками:
– Не надо думать, что с командующими, да еще и с адмиралами, говорить так уж просто, особенно если ты всего лишь в звании капитана. Но не стоит огорчаться, служивые! На то оно и командование, чтобы при любом перевесе подчиненного все-таки свести партию до ничьей.
Вечером на командный пункт поступила приятная неожиданность: на батарею со стороны Новой Дофиновки прибыл отряд моряков. Узнав об этом, Гродов был по-настоящему удивлен: все-таки разговор с командующим оборонительным районом зря не прошел. Конечно, он не ожидал, что реакция контр-адмирала будет столь быстрой и настолько деловой. Но ведь дело сделано.
Он не исключал, что первоначально отряд этот предназначался для другого сектора или же для пополнения 1-го полка морской пехоты, однако в последнюю минуту командующий решил изменить его назначение. Важен был сам результат: теперь ему требовалось стрелковое подкрепление.
Хотя Гродов был младшим по званию, командир этого отряда майор Денщиков[42] по всем правилам доложил, что отряд добровольцев численностью в двести пятьдесят бескозырок, сформированный из экипажей погибших судов, прибыл для защиты береговой батареи и поступает в распоряжение ее командира.
– Что, действительно добровольцев? – поинтересовался комбат. Он встретил майора у подножия холма, на котором располагался центральный командный пункт, а весь его отряд был задержан постом взвода охраны и на время отведен к причалу.
– Так точно. Одна часть моряков из этого «матросского резерва утопленников», как они сами себя называют, ушла на пополнение военных корабельных команд, которые каждый день несут потери, другая влилась в команды судов гражданского флота, которые тоже поставлены теперь под военный флаг. Однако больше всего моряков, спасшихся с погибших кораблей, попросились в морскую пехоту, чтобы с оружием в руках сражаться с врагом, причем теперь уже лицом к лицу.
Распорядившись, чтобы Лиханов срочно созвал командиров всех подразделений берегового укрепрайона в кают-компании батарейного комплекса, комбат велел майору спуститься в потерну, а Косарину приказал по наземной тропе провести отряд во главе с заместителем командира в район наблюдательного пункта противотанковой батареи.
– И что, сформировали ваш отряд специально для того, чтобы придать моей береговой батарее? – спросил капитан, когда майор с удивлением осмотрелся в корабельной башне командного пункта.
Но, вместо того чтобы сразу же ответить комбату, Денщиков увлеченно поинтересовался:
– Да вы что здесь… целый крейсер под землю загнали и бетоном «пришвартовали».
– Почему это… целый крейсер, товарищ майор?
– Давайте упростим наши обращения до просто: «капитан» и «майор», чтобы не столь официально. Разве что во время объявления приказа… Когда старшего по званию подчиняют младшему, это всегда порождает определенные неудобства в обращении и вообще в отношениях. Хотя, как вы успели заметить, лично у меня подобное подчинение никаких комплексов не вызывает.
– Условие принимается, майор.
– Вы не станете отрицать, капитан, что мы находимся сейчас в боевой рубке корабля, причем старинного?
– Точно, мы находимся в башне, снятой с русского линейного корабля «Императрица Мария», потопленного германцами в бою еще в далеком 1916 году. Кстати, только что вы подали прекрасную идею, майор: в подземельях, в которые мы сейчас спускаемся, спокойно можно было упокоить в камне и бетоне какую-нибудь канонерку, оставив на поверхности только орудийную палубу и стереотрубу.
– Или же врыть сюда подводную лодку с перископом.
– … Чтобы не морочить себе головы с наземными и подземными казармами, а также с многочисленными рубками и хозяйственными отсеками, – завершил этот замысел Гродов.
