– Потому что по первоначальному плану нас собирались забросить в вашу страну, в частности, в Одессу, вместе с баронессой. Но поскольку этот город должен со дня на день пасть, то планы изменились. Тем более что пока что румынское командование намерено ограничиться захватом Транснистрии, то есть пространства между Днестром и Южным Бугом, и старается деликатно убеждать германское командование, что не намерено продолжать боевые действия на левобережье Буга.
– Командование румынской армии уже официально объявило об этом? – заинтригованно уточнил полковник.
– Это было оговорено во время встречи Антонеску и фюрера и зафиксировано в каких-то межправительственных союзнических документах. Если учесть, что к сегодняшнему дню почти восемьдесят процентов территории будущей Транснистрии уже находится под юрисдикцией королевского правительства, то не исключено, что очень скоро ваше правительство вынуждено будет подписать договор о признании наших новых границ, и, таким образом, мы с вами перестанем быть воюющими сторонами.
Бекетов решительно заявил, что подобного договора Сталин никогда не подпишет, затем недовольно проворчал что-то насчет того, что успех румынской армии временный и, скорее всего, случайный, а посему тут же потребовал вернуться к личности баронессы.
– Из всего того, что мы с Гродовым услышали, получается, что Лозовская сама сдалась сигуранце и, признавшись, что является агентом советской разведки, сдала обе свои явки и связных?
– Естественно, она сдалась добровольно. С одним уточнением: явилась она не в сигуранцу, а в румынское отделение СД и находится теперь под личной опекой самого бригадефюрера СС фон Гравса, которого называют начальником «СД-Валахии». Кроме того, ей покровительствует какой-то полковник гестапо и, кажется, еще какой-то генерал, только уже от сигуранцы. Никакими сведениями относительно сдачи явок и связных у меня нет и быть не может. А все остальное, мною сказанное, – правда.
Бекетов угрюмо взглянул на комбата, как бы говоря ему: «Дожили мы с тобой, капитан! Дослужились!»
– Если забыть на время, что баронесса прельщает этих красавцев своими женскими прелестями… Почему ее принимают на таком уровне? Ведь этими же прелестями германские и румынские офицеры вполне могут пользоваться и без показной помпезности.
– Не забывайте, господин полковник, что чин у меня всего лишь капитанский, – иронично ухмыльнулся Олтяну, – и бывать на приемах у генерала фон Гравса и адмирала Канариса мне приходилось нечасто.
– Но с генералом СС фон Гравсом вы все-таки встречались.
– Он действительно вызывал меня, принуждая оставить свою дальнобойную батарею и предаться тайнам военной разведки. А баронесса… Нетрудно предположить, что СД и абвер собираются использовать ее уже в нашем тылу, то есть на территории Транснистрии. Прежде всего для борьбы с русской разведкой, с подпольщиками и с диверсионно-партизанскими отрядами, которые уже начали проявлять себя, скажем, на территории Молдовы.
– Но с какой стати этой советской разведчице так быстро и основательно поверили в СД, в гестапо, в сигуранце? – резко спросил Бекетов, нервно закуривая и угощая сигаретой румынского капитана. Он помнил, что Гродов не курит. – Я понимаю, что нередки случаи перевербовки агентов, но это всегда связано с недоверием, с проверками и со всевозможными испытаниями, а тут вдруг…
– Почему же… «советской» разведчице? – неожиданно переспросил Олтяну, и на лице его вырисовалась усмешка с каким-то ехидным оскалом.
Подобная реакция уже была знакома комбату, он сталкивался с ней и во время допроса плененного оберштурмфюрера СС фон Фрайта на плацдарме мыса Сату-Ноу, и во время беседы с пленным Григореску. Можно считать, что к подобным проявлениям он уже привык. Но только он, а не начальник контрразведки военно-морской базы.
– Вы же сами только что утверждали… – начал было уточнять полковник, однако осекся буквально на полуслове. – То есть вы хотите сказать?..
– Я хочу поведать вам, господин полковник, о том, что ваша разведка начала работать с баронессой уже после того, как она была завербована сигуранцей, а также окончила разведывательную школу неподалеку от Бухареста, после чего была передана в ведение абвера. Каким образом она оказалась в подчинении диверсионно-разведывательного отдела Главного управления имперской безопасности, то есть главного управления СД этого я знать не могу и не должен.
Полковник очумело взглянул на пленного, затем на капитана Гродова и вновь – на пленного. То, что он только что услышал, буквально шокировало его.
– Не может такого быть, – неуверенно пролепетал он, столь же неуверенно повертев головой. – Неужели она действительно прошла весь этот путь еще до начала вербовки агентами нашей военной разведки?
– Прошла, причем на удивление быстро и успешно.
– Вы в этом уверены, капитан? Откуда такие сведения?
