Гродов еще только соображал, как ему реагировать на появление в руке капитана второго ранга названной бумаги, поскольку понимал, что в военное время отношение к наградам тоже должно быть «военно-полевым», как замначштаба еще более буднично уведомил его:
– Довожу до сведения, что следующим вечером зенитное прикрытие ваше будет переброшено для защиты порта. А вам совет: усиливайте маскировку объекта.
– Уже усилили, – невозмутимо проворчал комбат. – Даже смастерили ложную деревянную батарею.
Костов еще раз поднял на него усталые глаза и поразился безразличию капитана.
– Вы понимаете, о чем я, комбат? Вас лишают всех противовоздушных средств.
– Что ж тут непонятного?
– И такая стоическая невозмутимость? Вы ведете себя так, словно…
– Я веду себя как офицер, который понимает, что его батарею оставляют посреди голой степи совершенно беззащитной перед вражеской авиацией. Однако отменить или не выполнить приказ командования он не может.
– Понятно, вы уже знали об этом решении командования. От кого? Впрочем, это тоже ясно – от командира дивизиона.
– Меня вызвали только для того, чтобы…
– Через двадцать минут, – взглянул на часы капитан второго ранга, – ваш покровитель, полковник Бекетов, ждет вас у себя, и тоже по какому-то весьма важному вопросу. Кстати, взамен зенитного вооружения мы подбросим вам несколько пулеметов для сугубо земного прикрытия от пехоты противника, которая дня через три окажется у вас на виду. А теперь, для общего понимания ситуации, – скороговоркой сменил тему замначштаба, – ознакомьтесь вот с этой выпиской из приказа командующего Приморской армией генерал-лейтенанта Софронова.
Это был датированный 13 августа приказ командарма об образовании Восточного, Западного и Южного секторов обороны города. Причем в подчинении начальника Восточного сектора комбрига Монахова[19] оказались: его, Гродова, родной отдельный артиллерийский дивизион майора Кречета; 1-й полк морской пехоты Одесской военно-морской базы полковника Осипова, 26-й сводный полк погранвойск НКВД, 134-й гаубичный полк, Разинский полк 25-й стрелковой дивизии, батальон запасного полка и два истребительных батальона ополченцев.
– Из свежих сил, – подытожил Дмитрий прочитанное, возвращая выписку замначштаба, – я вижу: еще один батальон ополченцев и батальон запасного полка, сформированный из тех же необученных и черти чем вооруженных ополченцев. При том что все старые части давно истрепаны.
– Вы бы еще предложили отвезти их на отдых и переформирование, – иронично осадил его Костов.
– Как раз это и предложил бы.
– Знать бы только, кем, какими частями заменить их на линии фронта. Хотя, как говорит в подобных случаях все тот же полковник Бекетов, «ход мыслей у вас правильный». Части будем пополнять, чем и когда сможем, а ваше дело – денно и нощно поддерживать орудийным огнем передовые пехотные подразделения.
– Именно так, товарищ капитан второго ранга, – денно и нощно.
– В таком случае все, комбат-орденоносец, свободен. Постарайся сегодня же вернуться на позиции.
Когда капитан подошел к зданию контрразведки, ординарец Пробнев с мотоциклом уже ждал его недалеко от входа. Это сразу же успокоило комбата: значит, проблем с возвращением на батарею не будет. Замначштаба не зря предупредил его, что с возвращением на позиции тянуть не стоит.
Бекетов встретил его, размеренно прохаживаясь по кабинету. Он думал о чем-то своем и, казалось, вообще не ожидал, что кто-либо посмеет нарушить его одиночество. На самом же деле эта отрешенность оказалась обманчивой.
– Я прошу предельно серьезно отнестись к тому, о чем вынужден спросить тебя, комбат, – с ходу ошарашил его полковник, едва заметным кивком ответив на приветствие.
– Готов отвечать, причем предельно серьезно, – бодро заверил его капитан, будучи уверенным, что речь пойдет о десанте в район Аккерманской крепости. Он не сомневался, что такая идея не могла оставить безразличным ни одного уважающего себя штабиста.
Полковник подозрительно взглянул на комбата, как бы пытаясь предугадать линию его дальнейшего поведения, и кисловато ухмыльнулся. Однако продолжил разговор только после того, как в кабинет вошел незнакомый Дмитрию старший лейтенант.
– Так вот, капитан, вопрос предельно простой. Проскальзывало ли в поведении известной тебе баронессы фон Лозицки, она же – старший лейтенант Лозовская – в ее намерениях, просто в разговорах что-либо такое, что могло выдавать ее нацеленность на предательство?
– Мы ведь уже выяснили, что «акт предательства» она совершила задолго до того, как попала в поле нашего зрения, в частности моего, – решительно ответил Гродов.
– Кстати, забыл представить: следователь контрразведки военного округа старший лейтенант Космаков, расследующий данное дело по заданию НКВД.
– Вами было сказано: «уже выяснили», – тут же негромко то ли сам спросил, то ли подсказал вопрос Бекетову старший лейтенант. – Когда и каким образом вы пытались выяснять это, и чем была вызвана ваша попытка?
