После этого рассказа Женька был отмечен сразу двумя командирами. Комбат похвалил его за мужество и объявил благодарность за сведения, которые он в свое время сообщил краснофлотцу Родину. А мичман Юраш, на правах отца и командира, сначала нежно обнял его, а затем вполголоса признался: «Надавал бы я тебе сейчас по шее, чтобы лишний раз на рожон не лез, да перед комбатом и бойцами неудобно. Как-никак юнга, да к тому же – разведчик!»
Под вечер Гродов в сопровождении политрука появился на хуторе Шицли. Полковник и его морские пехотинцы встречали артиллеристов как дорогих гостей, всячески подчеркивая, что перед каждой атакой противника молятся на «береговиков», как они называли пушкарей 400-й батареи, как на богов.
Вместе с командиром полка комбат побывал на оборудованном в какой-то разрушенной усадьбе наблюдательном пункте, чтобы оттуда в стереотрубу и бинокль осмотреть значительную часть румынской передовой и ближайшие подступы к ней. Одно дело – командовать батареей, полагаясь только на глаза разведчиков и наблюдателей, а другое – самому ознакомиться со складками местности, прощупать взглядом районы сосредоточения противника, прикинуть подходы к хутору, который на этом участке, похоже, становился для румын ключевым пунктом обороны русских. Да так оно, собственно, и было.
– И чем радует ваша разведка, товарищ полковник? – спросил Гродов, обращая внимание на то, что НП оборудован рядом с типичным для местных крестьянских усадьб глубоким каменным подвалом, который одновременно мог служить и складом, и холодильником, и надежным бомбоубежищем.
– В районе Булдынки у румын сосредоточено до двух батальонов пехоты при поддержке трех бронетранспортеров, а также не менее двух эскадронов кавалерии и не менее танковой роты. Опасаясь артналетов, в бездействии такое скопление солдат и техники противник долго держать не будет. Можно не сомневаться, что завтра вся эта «непобедимая армада» двинется на мои порядки, наверняка зная при этом, что в двух моих передовых батальонах потери составляют уже до сорока процентов личного состава, а в третьем, резервном, всего шесть десятков штыков.
– Понятно, что румынам нужен хутор, который расположен в долине, ведущей прямо к батарее, а значит, и к морю, – поддержал его Гродов. – Причем в долине, в которой стрелковым оружием с окрестных полей их не достать.
– Но помни, что, захватив Шицли, румыны поведут бои уже непосредственно с гарнизоном твоего батарейного укрепрайона, – предупредил его полковник. – И завтра или послезавтра они этот хутор все-таки возьмут, поскольку никаких резервов в живой силе и технике у меня уже нет.
– Какие в связи с этим возникают мысли?
– Мой полк и так уже держит оборону на пространстве, которое должно удерживаться дивизией. Причем штатной, полнокровной.
– Извините, товарищ полковник, но это все еще констатация фактов, – не побоялся капитан показаться не по чину нескромным. – Что предпринимаем?
– Ты же у нас стратег и тактик. Нет, в самом деле, задумки у тебя бывают интересными.
– Вот только не я определяю суть всей нашей местной стратегии и тактики.
– Предлагаю еще раз связаться со штабом базы, а желательно – с самим контр-адмиралом Жуковым, чтобы высказать наше общее, коллективное, так сказать, мнение.
– Никогда не помешает лишний раз пообщаться с командующим, – решительно поддержал его комбат.
Доклад полковника командующий базой выслушал молча, а главное, терпеливо, как обычно выслушивает человек, который ничего нового для себя в «плачах» подчиненного не обнаружил. Реакция контр-адмирала тоже была на первый взгляд спокойной. Но даже сквозь эту спокойную безынтонационность просматривалась суровая командирская жесткость.
– Ты только панику там у себя, полковник Осипов Яков Иванович, не разводи. «Противник превосходящими силами», «батальоны вконец измотаны и обескровлены»… Ты где фраз этих нахватался, академик от морской пехоты? Понятно, что ситуация сложная, но, что поделаешь, нужно держаться.
– В том-то и дело, что «держаться» больше нечем. Все ресурсы давно исчерпаны. Не поможете подкреплением – завтра враг не только нас сомнет, но и захватит береговую батарею капитана Гродова.
– Так уж сразу и захватит… – проворчал Жуков.
– А какими силами ее защищать?
– Твоими, конечно.
– Ну, тогда извините, товарищ командующий, кажется, «приехали». Комбат, кстати, стоит рядом со мной и может лично подтвердить, что не сегодня так завтра враг ворвется на его огневые позиции. Кстати, то, о чем я докладывал, – наше общее мнение.
– Мародеры вы с комбатом – вот кто, – в том же духе проворчал командующий. – Сначала фактами добили, а затем еще и душу вытряхиваете.
– Да нет же, сложность положения, в котором оказались полк и береговая батарея, а значит, и вся военно-морская база, мы понимаем, – примирительно попятился Осипов. – Потому-то и обращаемся к вам со всем нашим общим сочувствием…
