Швед убеждён, что владеет английским, и затевает с англичанами разговоры. Те вежливо отмалчиваются и пьют кто портвейн, кто херес. Поднимают тост за здоровье императора Александра. Сотрапезники смотрят на русского. После победы над Наполеоном царь с триумфом прибыл в Англию – газеты только об этом и пишут. Он да его сестра Екатерина Павловна, да казачий генерал Платов, за которым по Лондону ходят толпы, да приёмы в их честь – главные светские новости.
Помнишь прекрасные вечера и балы в Лондоне в весёлом 1814 году?
“Royal summer”.
На одном из таких вечеров мог быть и Батюшков. Жаль, он плохо говорит по-английски. Кто-кто, а он бы мог рассказать – как армия императора за два года добралась от Москвы до Франции; как она входила в Париж, и он вместе со своим генералом тоже; и какая кутерьма творилась на улицах.
Mardis Gras, Жирный вторник. Канун Великого поста, таких карнавалов город не видел. Сразу за воротами Сен-Мартен – перемена декораций. Разорённые предместья и брошенные дома, а здесь люди гроздями висят на окнах. Голые деревья бульвара ломятся под тяжестью любопытных. Крыши облеплены зеваками. Шум такой, что барабаны и военную музыку не слышно. Сдавшие город без боя, парижане в восторге от победителей. Виснут на стременах у казаков. Те подхватывают на лошадь ребятишек. “Какие у него белые волосы!” – кричит из толпы какая-то парижанка. У него? Разве что в сравнении с чернявыми французами. “Это от снегу”, – шутит старик. Визги, топот, шум. Республиканцы, роялисты, бонапартисты – все в одной тарелке. Теснота такая, что задние колонны гренадёров притормаживают, чтобы не наскочить на передних. Какой-то карлик взобрался на плечи усатому и требует показать царя московского. “Вы точно русские?” – кричат из толпы. “А где же ваши бороды?”
“Народ, достойный сожаления и смеха”.
Бутылка за столом в “Толстом Буле” переходит из рук в руки, но трапеза по-прежнему свершается в молчании; даже швед затих.
Теперь кажется, что всё это было в прошлой жизни, прошлой и чужой.
Когда рыболовные суда на приколе, кабаки Хариджа переполнены. Жаль, русский не услышит байки, которые матросы травят за кружкой. Послушать их собирается весь портовый люд. Откуда, например, на берегу рыбий скелет размером с лодку? Из окна второго этажа хорошо видно обглоданные ветром кости.
Всё-таки надо дописать письмо. Рассказать, каким он увидел “закопчённый Лондон”. Но трещит лестница, кто-то идёт по коридору. Стук в дверь, скрип. Молодой шотландец – вместе ехали из Лондона. Тоже не захотел трястись на крыше, взял место в экипаже. Хотя английские дороги прекрасно укатаны. Предлагает русскому сходить на воскресную службу. Церковь Святого Николая, покровителя по воде путешествующих. Лучше, чем ждать у моря погоды.
Русский согласен.
Красный камень брусчатки. Похоже на глину, но почему-то не крошится. Аккуратно выложен весь город этим “камнем”. Шотландец показывает на береговые уступы – видно, что они того же цвета. Соль морской воды пропитывает глину, объясняет он, – при обжиге она становится каменной.
Гигантскую гавань, на берегу которой стоит храм, образуют устья двух рек: Стур и Оруэлл. Первая из Маннигтри течёт, другая из Ипсвича. Короткие и мелкие, реки ближе к морю расширяются словно фиорды. Если смотреть на карту (у шотландца есть карта) – то гавань и русла похожи на двурогий шлем. Стур и Оруэлл намывают под водой песчаные отмели. Но в гавань заходят большие военные судна. Надо знать фарватер, повторяет шотландец. Глубокие места тянутся вдоль того берега (показывает на крепость, которая охраняет фарватер). Ни одно судно не войдёт просто так в гавань[40].
Время отлива. Лодки, камни, мусор на белом песке – похожи на таинственные письмена-знаки. Словно не дно открылось, а Фивы семивратные.
Вместе с прихожанами путешественники входят в храм. Все рассаживаются. И порт, и море, и бессонная ночь по дороге из Лондона, и остальные события минувшего времени, которых было так много, что невозможно уложить в мыслях и памяти – словно остаются за воротами храма. Звуки органа оставляют мир за бортом. Храм выходит в плавание. На кафедру поднимается капитан-священник. Детские голоса, хор в белых платьях. Пустые белые стены, от которых отражаются высокие звуки. Простые, бесхитростные лица женщин и мужчин. Вот хозяин таверны; начальник таможни с женой; девушка, которая прислуживала за завтраком.
