– Успокойся, сынок. Время-то было какое! Жуткие годы. Январь сорок пятого. Русские уже к Берлину рвались. Половина Германии в руинах лежала. Мы не знали, что с нами будет… Тогда прятали всё, что могли спрятать, боялись, что русские или их союзники выпотрошат наш дом.
Стефан взглянул в серые глаза Анны. Раньше он не замечал какие подводные течения годами бушуют под этим спокойным, словно жемчужная гладь озеро, взглядом:
– Ты хочешь сказать, что надо достать кольца из могилы? Но это же кощунство! И стоят ли они того?
– Стоят, сынок. Ох, как стоят! – Анна приблизилась и ласково тронула русую голову племянника. – Десять лет назад я начала платить за твою учёбу. Сказала, что это деньги твоих родителей, но тогда я продала за восемьдесят тысяч марок кольцо, что в коробку не вошло. Теперь в евро это около сорока тысяч. А ведь то кольцо было самое мелкое из трёх, что мне когда-то достались.
– Да откуда взялись эти драгоценности? – удивлённо воскликнул Стефан. – Семья-то наша из простых фермеров. А теперь, чтобы достать кольца, нужно разрешение на эксгумацию.
– Разрешение… – пробормотала Анна. – Я всегда всё по правилам… да на старости ради тебя правила-то нарушу… А откуда взялись? – она судорожно проглотила рвущееся из груди волнение и, усадив Стефана напротив, продолжала – В сорок третьем моя мама, твоя бабушка, дала мне три кольца. Я их тогда в одежду зашила. История уж очень тёмная. Мама говорила, что её отец, мой дед, был камердинером у Людвига Второго, хозяина замка Нойшванштайн. В конце жизни Людвиг будто не в себе был, с ума сошёл. Он ведь и утонул как-то странно… вместе со своим доктором. Те кольца, возможно, подарок короля моему деду, а может и… – Анна отвела глаза.– Не знаю, маму не расспрашивала. Она в то время была такая больная и слабая, что я не решилась её беспокоить. Но мама из последних сил мне наказала никому про эту тайну не говорить. И Гельмуту тоже. Он тогда в Мюнхен часто мотался на нацистские сборища, а когда войска наши стали отступать, совсем осатанел. Скажи я ему, так упрекнул бы, что сокровища Рейха прячу.
Анна мягко взяла племянника за руку.
– Ты, вот что, не тревожься, сынок. Я всё обдумала. Плита на могиле Гельмута от времени треснула, я в Фюссене новую плиту заказала. Завтра днём старую снимут, а новую только послезавтра привезут. Могила неглубокая. Карл, наш работник, выкопал. Помнишь, я тебе про него говорила? Он на нашей ферме давно работал и любил нас с твоей мамой, как своих детей. Так в сорок пятом… – Анна пересохшим ртом шумно схватила глоток воздуха, –тогда Карл мне и помог Гельмута похоронить… Завтра, когда плиту снимут, пара ударов лопатой… и всё. Доски уж от времени рассыпались. А потом я сама, я всё сама… Достану коробочку. Только плиту днём снимут, а достать надо потом, ночью, чтобы никто не видел. Помощи от тебя много не понадобится.
Потрясённый странным рассказом Анны, Стефан долго не мог заснуть. Он размышлял над разными вариантами, как отказаться от этой чудовищной затеи. В его голове крутились симптомы психических расстройств, когда люди выдумывают жизненные истории, принимая их за свои.
"Возможно, это возрастное, – теряясь в догадках, рассуждал Стефан. – Но отказать ей не могу. Что ж, могила её мужа, как Анна сказала, в самом дальнем углу кладбища, деревья вокруг и безлюдно, даже гостиницы для туристов в другой стороне Швангау. Да и идти до кладбища всего минут двадцать. А уж если нет там ничего, в могиле… буду знать, что у Анны старческое слабоумие".
Мысли вдруг вернули Стефана к тому дню, когда он узнал о гибели родителей. Вспомнилось, как Анна, подбирая слова, говорила, что они теперь, будто звёзды, смотрят с небес, и повторяла: "Я так люблю тебя, сынок. Я буду всегда о тебе заботиться". Стефану тогда казалось, что Анна его обманывает, что родители разлюбили его, бросили. Но они одумаются, верил он, они вернутся… Восьмилетнему мальчику смерть виделась странной сказкой о переселении душ, летающих во вселенной. В ту ночь маленький Стефан тоже не мог уснуть и долго смотрел в окно на яркое небо, стараясь разглядеть в звездной пестроте родные черты мамы и отца.
Здесь, в Швангау, он часто вспоминал детство. Его родители словно всегда были рядом, Анна не давала им исчезнуть. Всякий раз, когда Стефан достигал успехов, она говорила, как они гордились бы им. Стефан никогда не чувствовал сиротскую обделённость. Во время учёбы в лучшей гимназии Мюнхена, почти каждый месяц кто-нибудь из друзей семьи приглашал его на праздники, выставки и концерты. Так, друг покойного отца, доктор Джозеф Кёлер стал ему наставником, когда Стефан решил заняться медициной.
На следующее утро, Стефан встретил Анну возле родительской могилы.
– А я так и поняла, – вздохнула она. – Проснулась – тебя дома нет. Где ж тебе быть… Тут они, все наши. И мне сюда скоро… Сейчас рабочие придут. Пойдём, могила моего Гельмута там, в стороне.