Хозяева квартиры переселись на лето в какое-то иное место и лишь периодически удостаивали нас посещениями. Хозяйка - желчная, вечно всем недовольная особа с тонкой ниточкой на месте губ, придирчиво осматривала свои угодья, старательно выискивая следы преступлений, в коих не сомневалась. Даже если ничего, порочащего наше доброе имя, отыскать не удавалось, она профилактически осыпала нас потоком замечаний и ценных указаний. Ее набеги поначалу вызывали почти священный трепет, но постепенно стали забавлять, особенно после того, как в кипе старых газет, широко используемых в юдоли грез и одиноких раздумий, мы случайно наткнулись на ее переписку с нынешним мужем. Немало не смущаясь и не мучаясь угрызениями совести, мы с интересом ознакомились с этими шедеврами эпистолярного жанра. Особое удовольствие доставляли многочисленные "неологизмы": "эродром", "люминатор" и прочие. Мы еще многие годы спустя цитировали эти письма, не в силах забыть такие перлы. Написанные высоким штилем, письма эти изобиловали высокопарностями, на фоне которых полная безграмотность автора переливалась всеми красками спектра. Внешность хозяина дышала благородством и интеллигентностью. Своими тронутыми сединой висками, поджарой спортивной фигурой и вкрадчивыми манерами он напоминал молодого профессора. Это впечатление сохранялось ровно до того момента, пока он не открывал рот.
Хозяйка, учительствовавшая в одной из местных школ, заметно стыдилась своего необразованного и не в меру разговорчивого мужа, и все время норовила грубо заткнуть его бессвязный словесный понос. Он явно побаивался жены, в споры с ней не вступал, но уж больно велико было желание поболтать и пообщаться с молоденькими девушками, посему он повадился заходить к нам втайне от своей грозной супруги. Мы открыто издевались над ним, но он об этом не догадывался и рассматривал наши реплики, как проявление внимания и расположения.
Когда он перестал нас забавлять, и мы им пресытились, пришлось, как бы невзначай, намекнуть хозяйке на тайные посещения, что немедленно освободило нас от непрошеного гостя на весь оставшийся срок. В дальнейшем, даже когда нашему приятелю благосклонно позволялось сопровождать супругу в ее традиционных проверочных налетах, он боязливо взирал на нас из какого-нибудь дальнего угла и обиженно молчал.
Заплеванный городской пляж, находившийся поблизости, мы высокомерно игнорировали, предпочитая ему более дальний, но ухоженный и немноголюдный, принадлежавший какому-то министерству. У нас, разумеется, не было никаких оснований и прав, но мы отыскали лазейку и пользовались ею весь срок, ни разу не попавшись. Проползали мы по бетонному водосточному желобу, широкому в начале пути, но постепенно сужавшемуся, так что в конце мы ежедневно рисковали полностью лишиться кожного покрова. Несмотря на этот двойной риск, мы были убеждены, что он оправдан. Наше продвижение напоминало продемонстрированный однажды Леонидом Ярмольником полет орла в трубе.
Сочинский отпуск был в основном спокойным и расслабляющим. Моя свекровь могла мною гордиться: мы вели очень праведный образ жизни, не то, что Гурзуфская братия. С окружающими мы почти не общались, не считая редких встреч с нашей соученицей Светой и гостившей у нее подруги Иры, тоже из наших. Перед самым отъездом мы нанесли им прощальный визит, и они угостили нас каким-то ужасающим местным вином, которым мы все тут же и отравились. Хуже всех на него прореагировала Галя. Мы едва дотащили ее до дома: она цеплялась за каждую встречную скамейку и качели, норовя остаться. С трудом добравшись до дома, она обосновалась на крыльце, наотрез отказываясь входить в дом, горько рыдала и приговаривала, что Оля будет ее осуждать.
Местные рестораны мы удостоили своим вниманием лишь однажды - в день моего рождения. Наша славная троица была встречена весьма подозрительно представительницами самой древней профессии, коих на летние месяцы слеталось в Сочи превеликое множество. Мы сначала чувствовали себя весьма неуютно под их пристальными взглядами, но постепенно развеселились и включились в навязанную игру. Особого внимания удостоилось мое обручальное кольцо, которое трудно было не заметить, так как по тогдашней моде оно было широченным, почти во всю фалангу. Кольцо это их, в конце концов, успокоило, и, я думаю, именно благодаря этому нам удалось выбраться из ресторана невредимыми, без синяков и выдранных волос.