Мои губы разъехались в дьявольской улыбке. Туго сжимаю эту «подстилку» руками, продолжая начатое, но она отбивается от меня: «Все, хватит!», — отталкивается, упираясь о сиденье.
Хватаю ее за руку, не сдерживая злости: «Ами, ты че?! Все же было нормально!»
Эта тоже вся на взводе: «Было! Но теперь я поняла свою роль в твоей жизни, и мне не хочется это продолжать!»
Что есть сил сжимаю второй рукой ее волосы на затылке, оскалившись: «Прекрати! Никто и никогда не сможет назвать тебя той, кем ты себя посчитала! Если услышу какие-то кривые разговоры за спиной — бошки прострелю. Ты меня поняла?!»
Ами недовольно кивнула, сжав свои пельмешки.
Накрываю ее губки поцелуем: «Никогда, Амели! Никто и никогда не сможет назвать тебя подстилкой! — утверждаю, — Ясно? Никто и никогда! Ты моя! Запомни это!»
Три месяца до пролога.
Сентябрь.
Амели.
Совершенно не понимаю своих чувств…
Продолжаю скачивать всю информацию с компьютера Максима, но теперь уже реже. В течение дня Игорь не оставляет меня ни на секунду, постоянно обнимая и целуя при всех.
Я слышала, как он открыто заявил своим «коллегам», что я его девушка и что не оставит никого в живых, если меня кто-то обидит.
С ужасом вспоминаю то кладбище, на которое мы поехали после леса. У меня ноги дрожали, когда я выходила из машины. Вокруг темнота. Вороны наворачивали круги, услышав наши голоса. Редкие фонари. Несколько черных «Газелей» с золотой надписью: «Ритуальные услуги». Вдалеке — могилы и холодный сквозной ветер вперемешку с дождем.
У барака нас встретил Сиплый. Он здесь главный. Сиплый — это высокий, худощавый, седой мужчина со стеклянным глазом. Ему на вид лет семьдесят. Пальцы желтые, будто курит одну за одной, отхаркивается каждую минуту. Уснуть не могла от бесконечного кашля за стеной.
По поводу цивилизации Игорь не соврал. Там было все очень даже по-человечески.
Вся беда этой ситуации в том, что я находилась в месте, где захоронен Федя. Никогда бы не могла подумать, что со мной произойдет такой сюр: я, мой мертвый муж и его убийца — на одной территории. Еще и при таких обстоятельствах…
Долго смотрела в окно, никак не принимая тот факт, что мы переспали… По поводу этого — вообще отдельная история.
Это к вопросу о моих чувствах. Я правда ненавижу его за смерть Феди, но… одновременно… своим отношением ко мне он… Он… За эти четыре месяца он стал для меня кем-то… важным.
Кем-то, с кем мне ничего не страшно. Еще и эта погоня. Скорость, на которой я никогда не ездила, страшные выстрелы, адреналин…
У меня не было сил и желания отталкивать его. Все началось так… нежно. Игорь напомнил мне мужа, который также аккуратно целовал меня, ласкал, ублажал…
Федя никогда бы меня не простил, узнав, что я натворила. Никогда бы не одобрил все эти тайные перекачки данных и кражу документов. Но он должен меня понять. Я делаю это только ради него и только для того, чтобы его обидчики были наказаны.
Только вот теперь я не понимаю, как я смогу посадить Игоря… У меня сердце выпрыгивает из груди только лишь при одной встрече взглядами с ним, и это не от страха, наоборот…
Он стал особенным…
Он — второй в моей жизни мужчина…
Он — что-то необъяснимое…
В один из следующих рабочих дней не так оптимистично вытаскиваю флешку, которая почему-то стала уже оранжевой (видно, я уже практически все скачала), убираю ее в карман, собираю рабочие инструменты и двигаюсь к выходу.
«Скоро все закончится…»
«Скоро я перестану чувствовать этот трепет при виде убийцы своего мужа…»
«Скоро я отсюда улечу и закончу эту ненастоящую жизнь…»
Выхожу из кабинета, и мне навстречу идет Алиса, которая так небрежно бросила свой взгляд, оглядев меня с ног до головы, что я уже не смогла сдержаться.
— Что я тебе сделала? — уверенно спрашиваю, обернувшись.
Она повернулась на мой голос, фыркнув: «Родилась!»
Кидаю грязную тряпку в ведро и иду к ней, тыча пальцем: «Лучше перестань ко мне так относиться!»
Алиса усмехнулась, ударив меня по руке: «А то что?»
— А то я вырву все твои патлы и заставлю себя уважать! Поняла меня!?
— Так что же ты медлишь? — ернически спрашивает она. — Я не знаю, кто ты такая, но с твоим появлением у моего мужа появились крупные проблемы, и, если я узнаю, что ты хоть как-то связана с этим, я лично всажу тебе пулю в лоб!
— Причем здесь я и проблемы твоего муженька?
— Не знаю, но твоя физиономия кажется мне безумно знакомой. Твое счастье, что я не запоминаю таких шлюх, как ты!
Мои ноздри уже пышут огнем: «Ты вообще охренела?! Кто еще из нас шлюха?!»
Она усмехнулась мне в ответ так, что аж чуть не поперхнулась: «Думаешь, никто не знает, что Игорек потрахивает тебя? Но ты не переживай. Ты не первая такая. Скоро уже закончится твой век, и Мика с Мишей выкинут тебя, как отработанный материал! — восклицает она и последним словом прям бьет ментально по щеке, — Шлюха!»
Ну я уже не могу сдержаться! Набрасываюсь на нее, что есть сил вцепляясь в волосы: «Овца! Сама ты шлюха! Мразь!»