Наши сердца несутся со скоростью света. Пульс учащается. Пах крутит. После такого выплеска адреналина очень хочется расслабить ее и снять напряжение самому.
Слегка подаюсь вперед, целую в губки, после отстраняюсь, чтобы уловить реакцию.
Ами глазки опускает. Стесняется.
Аккуратно прибираю ее влажные, растрепанные волосики, заправляя их за ушко: «Карамелька моя…»
— Я очень испугалась…
Вновь целую ее уже увереннее: «Ничего не бойся, когда ты со мной. Я за тебя всем бошки сорву».
— Отвези меня домой…
Головой машу: «Нет. Сегодня мы переночуем на кладбище.»
Ее глаза с ужасом распахнулись: «Где? — после она начала убирать от себя мои руки, — Нет… я боюсь там ночевать.»
— Не бойся. Мы будем не на самом кладбище. Там есть офис, в котором все по-людски. Нам привезут еды, если ты проголодалась. Там есть нормальная кровать. Кофемашина. Даже стиралка. Короче, все для жизни.
Она от меня отстраняется, пытаясь привстать: «Нет, мне нужно домой…»
Перехватываю ее, решительно притягивая к себе: «Ты мне не доверяешь?»
— Доверяю… Просто… Там такая атмосфера…
— Какая?
— Ну… Смерть…
Не сдерживаю иронической усмешки: «Карамелька, мы с тобой живее всех живых. Мы только что убрали столько головорезов, а ты боишься памятников?»
Ее взгляд стал мягче. Она сглотнула неуверенность, плотно сжав губы: «Хорошо… Но мне завтра надо на смену…»
— Завтра у тебя выходной. Максим в курсе, он передаст это Але.
— Ну… Хорошо… Только не уходи никуда…
Улыбки довольной сдержать не могу. Обнимаю ее сильней. В губки сладкие влипаю и уже не могу остановить себя.
Амелишка неуверенно кладет свою ладошку мне на щеку. Пальчиками проходится по скуле. Это моментально подливает масло в огонь моих потребностей.
Спускаю руки ей на зад, вжимаясь пальцами в бедра. Она в леггинсах, которые так туго обтягивают кожу. Чаще жму упругие ягодицы. Расслабляю свои ноги и перебрасываю хрупкие ножки на себя, раздвигая их. Подтягиваю малышку выше.
Она хватается мне за затылок. Волосы пальчиками перебирает. Охренеть! Какая же она сладкая, какая же податливая и аккуратная! Перебрасываю руки под леггинсы. Чувствую мягкую кожу в мурашках, и мой чердак отъезжает.
Подаюсь вперед, не отлипая от губ. Стягиваю с себя рубашку. Кофту ее поддеваю с футболкой, обнажая малышку, и целую в шейку, высасывая из нее всю душу. Ами не сдерживается, выдыхает все свое согласие, прижимая меня к себе.
Цепляю железную застежку. Снимаю с нее ненужную тряпку и откидываю на пол. Оглядываю правильную, упругую грудь, и меня конкретно подрывает. Сжимаю два ногих полушария. Жестко. Грубо. Целую вздыбленные соски, ласкаю их, оставляя жадно-хотящие засосы.
Опускаю руки на бедрышки. Снимаю леггинсы с трусиками и лезу ей меж ножек. Моя карамелька уже готова. Вырисовываю пальцами восьмерки, и она издает томный вздох, крепче обвивая мне шею.
Довольно усмехаюсь, целуя ее губки. Уверенно врываюсь в него горячим от перевозбуждения языком.
Снимаю джинсы с трусами. Крепко сжимаю стояк и одним движением руки насаживаю ее на себя. Не хочу тянуть. Я так долго этого хотел, что сейчас не упущу шанса не отпустить ее из машины просто так.
Она приоткрывает ротик от неожиданности. Только хочет что-то сказать, но я не даю ей этого сделать, прикусывая губку.
Неудержимо толкаюсь, эхом наслаждаясь шлепками вперемешку с яркими, рваными, стонущими криками карамельки. Сильнее обхватываю тонкое тело и несусь, вбивая в нее взрывоопасный разряд.
Моя грудь уже вся в глубоких царапинах. Пресс напряжен получше, чем на самой жесткой тренировке по кроссфиту.
Переворачиваю малышку на спинку. Удобно подкладываю свои руки ей под лопатки, хватаясь за голову, не останавливая напор. Меня страшно заводит все, что сейчас происходит. Мною одолевает грязная похоть. Я хочу разорвать ее, оттого теряю контроль и уже раскачиваю машину своим желанием.
Искусываю и вылизываю всю грудку. Кожу на шее пережимаю зубами так, что она прикрикивает.
Внутри тачки с запотевшими окнами слышится звук входящего звонка.
Игнорирую его.
На той стороне трубки продолжают настырно обрывать линию.
Ами глазки распахивает: «Тебе… Звонят…» — шепчет, продолжая кайфовать.
— Похуй, — бросаю, не останавливаясь, — Потом перезвоню…»
Она бьет меня по плечам: «Возьми! Я так не могу…»
Рукой вожу по сиденью. Ищу его. Нахожу где-то под Ами. Пытаюсь всмотреться в экран помутневшим взглядом.
Это Максим.
Восстанавливаю дыхание и отвечаю на звонок.
Игорь: Да!
Максим: Ты где? Че-то случилось? Сиплый говорит, что тебя еще нет.
Игорь: Скоро буду.
Максим: Ты где?!
Смотрю на малышку, слегка улыбнувшись. Целую ее в «истерзанные» губки.
Игорь: Скоро будем!
Максим: А-а-а. Блять… Точно! Понял!
Усмехаюсь, склонив голову и чувствуя капли пота на носу. Вытираю его об ее плечики.
Игорь: Бля, Макс, иди нахуй!
Тот ржет.
Максим: Закругляйтесь там и уезжайте. Вас могут пасти.
Игорь: Принято.
Отключаюсь.
Смотрю на Ами, а она вся недовольная лежит.
Недоумеваю, крепко сжав брови: «Че с тобой?»
— Он теперь думает, что я подстилка какая-то!
Хочу поцеловать ее, но она отворачивается.
— С чего ты это взяла?
Амели ко мне поворачивается: «А как мне воспринимать ваши смешки?»