— Ами, твои гости отменяются! — железобетонно утверждаю, пролетая на красный и сворачивая во двор.
Она от телефона отрывается: «В смысле?» — в сиденье вжимается. — Игорь, куда мы едем? — назад оборачивается. — Что случилось?
Влипаю в боковые зеркала.
Эти ублюдки едут за нами.
Давлю на газ.
Амели продолжает уже взволнованно: «Игорь! Мне страшно!»
— Не переживай, милая, — отвечаю, хватая телефон с приборной панели. — Не переживай… — под нос себе шепчу, набирая Абрамова.
Максим: Да!
Игорь: Набери Ваху. За мной хвост. Еду на морг. Пусть перехватит их.
Максим: Принял.
Амели уже в ручку вжилась.
Едем, минуя красные светофоры. Останавливаться нельзя. В городе эти подсосы стрелять не будут. Как только на трассу поеду — тут же подобьют.
Я предполагаю, кто это. Мы с Максом порешали крупных ребят, благодаря чему наша давняя знакомая Мика получила свои апартаменты даром.
Несколько лет назад ее отец обратился к нам. Мы сопровождали его на подписании договора. Сумма была приличной. Валера (отец Михаэлы) передал начальный платеж — пять миллионов. Это — процентов пять от всей цены договора. После мы подбили всех, включая основного подписанта и бывшего собственника.
Его подпись у нас была. Валера изменил договор на выгодную ему сумму, и все. Апартаменты достались ему по крайне минимальной цене. Да, родня собственника пыталась что-то возразить, но… К чему это? Перечить нам — сравни биться головой об стену. Только лоб себе расшибут.
Сейчас за нами едут неместные ребята. Видно, женушка бывшего владельца апартов все успокоиться не может после проигранного суда Валере, и они решили через нас найти его, чтобы вернуть имущество. Охотно в это верю. Цена вопроса велика.
Удачи! Че сказать? Но мы-то тут при чем? Мы исполнители. Но, поскольку семья Михаэлы очень приближена к Максиму, он за них постоянно трясется. Мику охраняет с малыми. Вот они и решили переметнуться ко мне. Давить захотели слежкой, но у них этого не получится.
За Амели только переживаю. Ей-то это непривычно. Но ничего. Я уберегу ее от этого дерьма. Обязательно уберегу!
Важна мне стала девчонка. Чувства к ней серьезные. Сплю и вижу, как она живет со мной, завтраки готовит, квартиру в порядок приводит, облагораживает голые стены. Хорошая, без выебонов. Не пререкается со мной, хотя-я-я… Иногда задирает. Но мне такое нравится. Стержень в ней все-таки есть. И этот стержень меня раззадоривает.
Подъезжаем к выезду из города. Морг отменяется. Проехали уже давно, а нашего друга Ваху я так и не увидел.
— Сумку дай! — приказываю Амельке.
Она глазками по заднему сиденью пробегается, хватает нагрудку и мне тянет.
Одной рукой рулю, второй держу сумку, зубами оттягивая замок. Нащупываю пистолет. Заряжаю его об ладонь на руле.
В зеркале вновь замечаю страх в глазах Амели, снова приказываю ей: «Упади на коврик и лежи там, пока не скажу, что надо подняться».
— Мне страшно, Игорь… — пригибаясь, шепчет девчонка.
— Все под контролем. Не ссы, и не такое проходили.
Приоткрываю окно. Эти уже вплотную около меня. Вижу, что тоже пестики достали.
Ускоряюсь. Спереди никого. На приборке — сто двадцать. Вижу, что они окружить меня решили.
Давлю на газ сильнее. Скорость — сто сорок.
Тот, что сзади, набирает обороты, пытаясь обогнать меня. Давлю сильней и стреляю по его колесу. Попадаю в переднее. Он уходит в кювет.
Вторая тачка, что была за ним, немного отстраняется. Оттуда высовывается три типа с автоматами.
«Сука…»
Жму на газ — сто пятьдесят, сто шестьдесят.
Эти, видя, что я от них ухожу, не ускоряются, но и стрелять почему-то не решаются.
— Ами… — говорю я, разглядывая все зеркала, — …водить умеешь?
Она снизу кричит: «ДА!»
— Опусти переднее сиденье и падай за руль. Быстрей и без разговоров!
Амелька слушается. Поднимается, тянется к кнопке, опускает сидушку и лезет вперед.
Сбавляю скорость до ста тридцати и включаю круиз-контроль.
Опускаю свое сиденье, и, когда она хватается за руль, подаюсь назад.
Амели пересаживается на мое место.
— Скорость не прибавляй. Если начнут обгонять… — пистолет ей протягиваю, — стреляй. По колесам стреляй, но на газ не дави.
— Но… я… — робко бормочет она, вжимаясь трясущимися руками в руль.
Перебиваю ее, крича: «СТРЕЛЯТЬ!» — и откидываю пистолет на соседнее кресло.
Лезу в багажник сквозь откинутый подлокотник заднего сиденья. У меня есть два укомплектованных автомата. Достаю их и проверяю обстановку.
Мы еще достаточно далеко от кладбища.
— Отсчитай десять поворотов, — говорю я, инструктируя. Заряжаю автоматы, — как будет десятый, снижай скорость и поворачивай. Для поворота тебе хватит угла на сотке. Максимум — девяносто, иначе догонят. Там будет синяя табличка: «Кладбище». После поворота смело снижай до восьмидесяти, но не резко, и въезжай внутрь, за забор. После легко жми на стоп. Дороги для такого тормоза хватит. Поняла?
Она молча, непонятно, то ли кивнула, то ли махнула дрожащей головой.
— Не переживай, милая. Все будет хорошо, — усмехаюсь, — мы, типа, Бонни и Клайд. Знаешь таких?
— Да…
Вновь лыблюсь обстоятельствам: «Только мы добрые, когда нас не трогают! И никого не грабим!»