Захожу к ним, а там — эта картина, следом — реплика первого полуголого ублюдка: «Уй-й-й, сучка какая… Пришла все-таки?».
Ему второй кивает, усмехаясь, и, уже хватая меня за локоть: «Вау… В таком костюмчике у меня еще шлюшки не было!»
Этот «второй» пихает мое тельце на кровать так, что я падаю к ногам лежащих.
Мое сердце забилось чаще. Чувствую руки первой свиньи, подтягивающей меня на себя, и уже слов не могу подобрать, предвещая возможное продолжение: «Нет… нет… Я убраться пришла… Я не шл…» — не заканчиваю и слышу тяжелые, упрямые, спасительные шаги в коридоре номера.
Никогда бы не подумала, что буду молиться, чтобы сюда зашел именно этот человек.
Игорь, без каких-либо слов, увидев мой испуганный взгляд, бьет в живот того, кто стоит, после хватает меня и тянет к себе: «Вы че, пидарасы, вообще охуели? — на девку лежащую кивает, — Вам шлюхи по скидке мало?»
Если бы мне сейчас нужно было оценить степень выражения лица Игоря, то я бы выбрала бурый смайлик с заклеенным ртом от брани. Мамочки… Столько матов в одной реплике я никогда в жизни не слышала!
Эти испуганно начали трясти руками: «Нет-нет! Гар, нет…» — замолил тот, что на кровати уже в спинку вжался, прикрывая свои причиндалы под одеялом.
А эта девка вообще молчала и спала. Охренеть. Чем они ее накачали, что она так крепко спит?
Игорь меня вперед пропустил: «Пошли, — к ним развернулся, угрожая пальцем, — Еще раз такой косяк…
Те уже головой трясут, будто их закоротило: «Не… не…» — закряхтели «пострадавшие».
Выходим из номера, и меня прям отпускает. К такому потрясению я точно была не готова. Я будто в блядушнике только что побывала, не выходя из гостиницы.
— Ты че, Ами? — спрашивает Игорь, уже не так строго, пока мы идем по коридору, — Почему меня не дождалась?
Робко поправляю волосы, убирая растрепанные пряди с лица: «Да я… Я даже не думала, что…»
Понимаю, что, отвечая, уже не могу сдержать слез от пережитого потрясения.
Игорь останавливает меня и так крепко обнимает, гладя по голове: «Ну же, ты чего? — в глаза мне всматривается, — Хочешь, я порешаю их? Сейчас прям! Хочешь? Или ты их!»
Шепчу, оглядывая его лицо: «Порешаешь?»
Он невозмутимо отвечает: «Ну грохну, — после кивает на тот ужасный номер, — Пойдем?»
Отстраняюсь от него, склонив голову: «Нет-нет… Ты что…»
Игорь усмехнулся: «Ну смотри сама. Если что…»
Перебиваю его: «Я поняла…»
В этот день я больше не зашла ни в один номер без него. Постоянно держала в голове, что каждый уголок этой гостиницы теперь вызывал у меня страх.
Вновь пронеслась мысль о том, что мне нужно поскорее отсюда убежать.
Прежде мне было страшно морально, а теперь — и физически…
Четыре месяца до пролога.
Август.
Игорь.
В конце рабочего дня забираю Ами из отеля. На часах десять вечера. Мне нужно отвезти ее к Михаэле, после наведаться к одному важному человеку.
На мой взгляд, я вышел на след доверенности. Нас уже конкретно поджимают. Мы просрали все сроки. Если сорвем сделку, подорвем доверие в определенных кругах. А такого я позволить нам не могу.
Тут уже дело не в Максиме, который дал мне минимальный срок. Дело во мне. Это была моя идея переписать предприятие на Власова. Я привел его к людям, а значит, теперь я должен вернуть здание обратно, иначе ко мне не то что доверия не будет. Меня вообще могут убрать с негласной табличкой на надгробии: «За утрату авторитета».
Так что шерстим город дальше…
Пока сижу в своих мыслях, замечаю в дверях Ами. При виде нее моментально хочется улыбаться. Хорошая девка. В очередной раз дурею, разглядывая очертания ее фигурки.
У меня уже так давно не было бабы. Но я и не хочу никого. Мне нужна она. Переживаю за реакцию своего мозга, но хочу. Предполагаю, что с ней мне точно захочется повторить. Неважно, опытная она или нет. Всему сам научу. Подстрою, так сказать, шестеренки под себя.
Она молча усаживается на заднее сиденье, вцепившись в портфель.
Меня это крайне не устраивает: «Пересядь вперед! — остаюсь неподвижным, уткнувшись в лобовое. — Зачем назад села?»
Амелька на меня потерянный взгляд бросает в зеркало заднего вида: «Мне тут комфортней…»
Оборачиваюсь к ней: «Что-то не так? Почему ты от меня отстранилась? Я что-то сделал не то?»
Она губки прижимает, ресничками моргая: «Нет, все хорошо. Просто переживаю за нашу посиделку с девочками. Мне кажется, я не нравлюсь Алисе…»
Усмехаюсь. Поворачиваюсь к рулю и завожу мотор, облегченно выдохнув: «Брось. Она просто ревнует. Она ко всем своего ненаглядного ревнует».
Амели, так же, как и я, сбрасывает напряжение, убирая портфель вбок: «Нашла к кому ревновать! К горничной!»
— Она — шиза. Они с Максимом начали мутить, когда она у него помощницей работала. Так что не бери в голову. У нее это больное. Она даже убиралась у него в кабинете, пока у них малой сильно не заболел.
Ами бровку вверх тянет: «Раньше у него убирались не мы?»
— Не. Алиса ко всему персоналу его ревнует, поэтому и бегает в отель, чтобы контролировать своего бычка.
— Интересная у них семейка…
Пока едем, беседуя, замечаю хвост. Знакомый хвост…