– Я полагаю, – сказал он, – Аркадий Степаныч, человек не безголовый, образован не меньше нас с вами и счет знает… однако и он согласился, что дело верное, и пустил в него свои деньги… Нет, вы уж лучше признайтесь, что недалеко ушли в этом от Паленова: тоже чванитесь своим барством и стыдитесь участвовать в благородном коммерческом предприятии… Вы баре… Вам бы получать денежки даром, сидя покойно на печке, не рискнувши ни копейкой своей… Вы все ждете, чтобы вам принесли да поклонились: осчастливь, мол, батюшка… Вот денежки принес, так прими… Нет ли свободного места в кошельке?
Рыбинский морщился.
– Я в первый раз еще слышу, чтобы меня ставили на одну доску с Паленовым… – проговорил он сухо и с видимым неудовольствием.
– Да я и не ставлю вас на одну доску… А как же, разве это не барское чванство своего рода: не знаете даже, в чем дело, а уж говорите о нем свысока, важничаете…
– Нет, дело действительно хорошо рассчитанное и должно принесть большие выгоды, – вмешался Кареев, чтобы несколько смягчить неприязненное расположение своих гостей.
– Что ж, если вы нуждаетесь в деньгах, Аркадий Степаныч, так я вам могу служить.
– Да мы не взаймы у вас просим, а предлагали вам, как благородному человеку, участвовать в нашем деле, чтобы отчасти капиталом, отчасти своим кредитом расширить наше предприятие… А занять-то под проценты и на вексель мы везде можем и без вас…
– Как же вам не стыдно, Тарханов… Кто ж вам говорит про проценты и векселя… я просто предлагаю Аркадию Степанычу деньги, в случае надобности… как это водится между благородными людьми…
– Очень вам благодарен… Вы очень любезны… – сказал Кареев.
– Помилуйте, стоит ли об этом говорить…
– Нет, а вы вот что лучше… Денег нам ваших не нужно… А тут есть недалеко ваша лесная пустошь, которая никакой пользы вам не приносит… Продайте нам ее подешевле, а денег подождите… Вот это будет благородно с вашей стороны…
– Об этом нужно поговорить с приказчиком… Я, признаюсь, не имею даже понятия об этой пустоши… Но, впрочем, я не отказываюсь и от продажи…
– Ну, вот за это спасибо!.. А денег-то вы нам дадите в случае надобности… Уж коли сами обещали, так дадите…
– Полноте, Дмитрий Иванович, – заметил Кареев. – Уж вы слишком бесцеремонно рассчитываете на любезность Павла Петровича.
– Э, полноте… Вы не знаете этого человека, а я знаю… Он – благороднейшее существо… Уж коли захочет быть другом, так будет… На него тогда опирайся, как на каменную стену.
– А вы что за существо, Тарханов: то сравниваете меня с Паленовым, то называете благороднейшим существом…
– Ну, ну, не сердитесь… Я пошутить только хотел, подразнить вас… Разве я вас не знаю… Слава Богу, сколько лет знакомы. Но я представляю себе положение Паленова, когда он, после всех своих происков против вас, останется в дураках!
– И конечно, останется, – подтвердил с уверенностью Рыбинский.
– Вот будет рваться-то и беситься!.. Просто с ума сойдет.
– Однако послушайте, господа, – сказал Кареев. – Ему надо дать хороший урок, на выборах, чтобы он знал, что доносчики нетерпимы в порядочных обществах.
– По-моему, зазвать его в гости да выпороть хорошенько своим судом: больше он ничего не стоит, – заметил Тарханов. – Да так выпороть, чтобы и сам век помнил, да и детям заказал доносы писать…
Все усмехнулись.
– Ну, уж это слишком, – сказал Кареев.
– Да что же с ним?… Разговаривать, что ли?…
– Ну, полноте, господа, – возразил Рыбинский, – он будет наказан уже тем, что останется в дураках, во-вторых тем, что им будет гнушаться все порядочное общество… Пусть он наслаждается драгоценной приязнью губернатора… А уж как он к нему ни подделывайся, губернатор не может же заставить выбрать его в предводители… А ведь это цель всей его жизни…
– Неужели он метит в предводители?…
– Как же… В этом все его мечты…
– Черняками его!.. Черняками, голубчика… – вскричал Тарханов. Просить, кланяться, чтобы удостоил принять на себя это звание… а потом на вороных и прокатить… Вот это будет потеха…
Рыбинский молча и скромно улыбался.
– Однако, господа, прощайте, – сказал он. – Мне еще надобно в город ехать отгрызаться от этой стаи, которую напустил на меня Паленов… Мне, ей-богу, эта история доставляет истинное удовольствие, и я отчасти благодарен Паленову… По крайней мере несколько оживил нашу монотонную жизнь: есть о чем говорить, есть с чем бороться… А то просто тоска начинала одолевать…
– Ну вот теперь наше дело пойдет, лишь бы только он сдержал свое слово, – сказал Тарханов, оставшись наедине с Кареевым. – А струсил, голубчик, видимо, струсил… Видно, Паленов таки ловко его задел… Ну, да ничего… Я отчасти даже благодарен Паленову за это… Потише будет, очень уж важничать начал… Не подступайся… Черт не брат…
– Полноте, Дмитрий Иваныч, как вам не стыдно оправдывать Паленова, – заметил Кареев. – По-моему, Рыбинский очень неглупый и порядочный человек… Правда, он немножко отсталый и барин в душе, но все-таки он недосягаемо выше всей прочей здешней сволочи.
