Не приходится удивляться тому, что в этой обстановке настроение отчаяния охватило тысячи обнищавших оклахомских арендаторов, кропперов и поденщиков-батраков, и, когда в 1929 г. на них обрушилась депрессия, а в 1935 и 1936 гг. — страшная засуха, они инстинктивно поняли, что пора уходить. В Оклахоме для них не было уже никаких надежд, вернее, ни тени надежды. Все же имела место еще одна небольшая вспышка недовольства. В июле 1931 г. в городе Генриетта, в Оклахоме, произошли серьезные беспорядки: «200 голодных мужчин, женщин и детей, предводительствуемых священником, разгромили 16 продовольственных лавок и складов»[184]. Но жителям Генриетты пришлось убедиться в том, что разгром продовольственных лавок не может решить стоящих перед ними жизненных проблем. И тогда они отправились в дальние странствия, к дороге № 66 и на западное побережье, через Энид и Оклахома-Сити.
До 1935 г. Оклахома была краем, способным поглотить новые группы населения, но с 1935 г. она стала краем убывающего народонаселения. Трудно назвать какой-нибудь решающий фактор нынешней миграции жителей из Оклахомы. Причины этого коренятся глубоко и носят сложный характер. Но если разобраться в этой «головоломке», можно в какой-то мере понять характерную для этого района неустойчивость положения. «Оклахомцы, — пишет д-р Пол Тэйлор, — не пустили глубоких корней в земледелии… По странному, но знаменательному совпадению Оклахома оказалась краем самых страшных суховеев, где равнины красной глинистой почвы подверглись наибольшей эрозии, а население меньше, чем в любом другом штате, пустило корни в земледелии».
Прежде чем перейти к анализу эмиграции из Оклахомы, следует остановиться на массовой миграции, происходящей внутри штата, а также между Оклахомой и соседними штатами. На протяжении более чем 25 лет фермерские семьи Оклахомы, как заявляет д-р Отис Дункан, снимались с места с необычайной легкостью, что свидетельствовало о «серьезном экономическом напряжении и социальном недовольстве». Уже к 1935 г. 61,2 % всех ферм в Оклахоме обрабатывались арендаторами. Ежегодно около 40 % этих арендаторов «снимаются с места и бредут через прерии, пока не наткнутся на очередную ограду из колючей проволоки, где устраиваются на год, чтобы потом снова брести дальше»[185], — гласят протоколы комиссии Толана. В 1938 г. было подсчитано, что 275 тыс. человек, или 28 % земледельческого населения штата, перебрались на новые земли в течение года[186]. Более 7 млн. акров земли обрабатываются в Оклахоме ежегодно новыми арендаторами. Годовой убыток от этого движения арендаторов, по подсчетам, составляет 1 499 377 долл., считая при этом, что расходы по переезду арендаторской семьи составляют только 27 долл.[187]. Этот постоянно обращающийся поток фермерских семей, который свидетельствует о тревожном и тяжелом положении, стал приобретать угрожающие размеры по меньшей мере лет за двадцать до «великого исхода», начавшегося в 1935 г.
Но, кроме этого общего движения земледельческого населения, после начала депрессии в 1929 г. имело место также значительное движение населения из деревни в город в пределах Оклахомы. В 1907 г. здесь началась добыча нефти, достигшая своего высшего уровня приблизительно в 1928 г. Тысячи рабочих пришли в движение, привлеченные на территорию Оклахомы расширением этой новой отрасли промышленности. Некоторые подались на новые нефтяные поля в Иллинойс, Луизиану, Калифорнию и Техас. Иные попытались заняться земледелием для обеспечения собственных нужд. В связи с ограниченными возможностями получения работы в горной промышленности после 1930 г. избыточная рабочая сила двинулась отсюда в другие центры горной промышленности или, подобно нефтяникам, занялась земледелием, для того чтобы прокормиться. С 1930 по 1935 г. Общая численность фермерских хозяйств в Оклахоме фактически не менялась главным образом вследствие того факта, что на смену одной части сельского населения на покинутые земли приходили новые семьи. Этот внутренний поток населения в основном двигался из городских районов в уже перенаселенные земледельческие районы и из районов более плодородных — в районы менее плодородных земель.
