Только благодаря все возрастающему значению самой сельскохозяйственной миграции мы стали постепенно осознавать, что в сельском хозяйстве происходит революция. И в данном случае процесс познавания развивался медленно и шел окольными путями. «Миграция, — как указал д-р Картер Гудрич, — остается не замеченной случайным наблюдателем». Когда основной массой наших мигрантов были только мужчины, они по временам привлекали к себе внимание: например, бросалось в глаза, когда тысячи людей вылезали из товарных вагонов на Среднем Западе, чтобы принять участие в сборе урожая пшеницы; когда они в городах выстраивались зимой в длинные очереди за получением бесплатной тарелки супа; наконец, когда в 1914 г. в Калифорнии они направились в Сакраменто в составе возглавляемой Келли армии безработных. В моменты острого кризиса мигрант становился зловещим символом. Тени мигрантов сливались вместе, образуя грозные тучи. Однако тучи как-то всегда рассеивались, и мы снова забывали об этих тенеподобных существах, которые кочуют по дорогам, спят в лесу, летом странствуют в набитых доотказа товарных вагонах, а зимой валяются в мрачных ночлежных домах.
Эти семьи обладают исключительной способностью не привлекать к себе внимания. Их почти невозможно заметить и исключительно трудно обнаружить. Подобное стремление семей мигрантов остаться в тени далеко не случайно, их вынуждают к этому обстоятельства. Многие из них путешествуют по ночам не потому, что это им нравится, а потому, что на их машинах старые регистрационные номера, и они стремятся избежать полицейских патрулей на больших дорогах. В силу этой же причины они нередко выбирают проселочные дороги и двигаются кружным путем. Временами путешественники замечают, как какая-нибудь старая автомашина, набитая доотказа людьми и вещами, пыхтя, пытается осилить подъем или же чинится у дороги. Но в наши дни большинство людей мчатся так быстро, что редко замечают бесчисленное количество старых, изношенных машин мигрантов, мимо которых они проносятся по дороге.
Для ночлега мигранты обычно выбирают дешевые автомобильные и туристские лагери или же походные лагери вдали от главной дороги. Если бы они намеренно избегали возможности быть обнаруженными, то вряд ли могли бы лучше скрыться. Если же они останавливаются по пути, то обычно располагаются в какой-нибудь роще, под мостом или в излучине реки, укрытой от непрошенных взоров. Довольно крупные лагери могут размещаться под мостами, по которым ежедневно проезжают в автомобилях тысячи людей, даже не подозревающих о существовании этих лагерей. В течение почти 20 лет каждую весну 10–15 тыс. мексиканцев отправляются из Техаса в Мичиган для работы на свекловичных полях. При этом они проезжают через несколько штатов и бесчисленное количество городов и поселков. И все же эта миграция проходит столь незаметно, чтобы не сказать таинственно, что почти никто из местных жителей никогда не замечает, как эти мексиканцы проезжают мимо них на север, а затем возвращаются домой, на юг. В Мичигане их тоже обычно никто не замечает, так как они работают не в городах, а на полях, и не крупными партиями, а небольшими семейными группами.
Прибытие мигрантов в какую-либо местность не сопровождается звуками труб и фанфар. Но их появление проходит незаметно не потому, что они прибывают тайком, а затем прячутся. Скорее это объясняется тем, что они просачиваются в данную местность отдельными семьями, машина за машиной, в разное время и из различных мест, а не мигрируют крупными сплоченными отрядами. Например, сегодня в данной местности может не быть ни одной мигрантской семьи, а завтра их скопится уже несколько сотен. Мигранты не сосредоточиваются в центре города, а ютятся на его окраинах. Они производят свои покупки не на главных улицах города, а в дешевых придорожных лавчонках. Жители многих местностей даже в самый разгар сезона часто и не подозревают о присутствии среди них тысяч мигрантов.
