Даже когда происходит скопление мигрантов-одиночек на окраинах городов, расположенных в сельских местностях, легко ошибиться относительно их численности. Можно проехать через такой типичный трущобный район и не получить никакого представления о том, сколько человек слоняются по улицам, торчат в игорных домах и пивных, ждут работы возле контор по найму или же находятся в дешевых меблированных комнатах и гостиницах. Поздно вечером трущобы оживают, тысячи людей, не знающих куда себя девать, заполняют улицы. Но чтобы составить себе правильное представление о жизни этой окраины, надо быть там в 5 час. утра, когда туда подкатывают грузовики для вербовки поденных рабочих прямо на улице. Когда какой-либо грузовик набирает полную партию рабочих (от 50 до 60 человек), он снимается с места и отправляется в поле. После 7 час. утра улицы снова пустеют. Рабочие возвращаются с полей лишь после заката солнца. Днем на окраине можно увидеть лишь отдельных рабочих, вернувшихся раньше с полей, да новое пополнение, прибывшее из сельских мест. На окраине никто не имеет адреса и никого не называют по имени. Людей знают лишь по кличкам: «Тонкий», «Сам», «Толстяк» и т. д. Около полудня можно увидеть пьянчуг, отправляющихся в центр города выпрашивать медяки, пока их не погонит полиция. Все же, если вы не посетили окраину в 5 час. утра, вы никогда по-настоящему не видели всех этих тенеподобных существ — безыменных, обезличенных, оборванных людей, которые то появляются из трущоб, то снова пропадают в них.
Сельскохозяйственный мигрант не только почти не видим, он к тому же безгласен. Если вы прочитаете протоколы прений в конгрессе по сельскохозяйственному законодательству, то не найдете в них нигде даже упоминания о сельскохозяйственных рабочих. Если же взять социальное законодательство, то можно подумать, что сельскохозяйственные рабочие вообще не существуют: они ведь не имеют политического влияния, и поэтому никто не интересуется их судьбой. Если же кто-либо и выступает в защиту их прав, то это обычно человек, не имеющий решающего голоса. Все попытки помочь им носят столь же неорганизованный характер, как и сама жизнь этих людей. Сами же они редко когда имеют возможность лично высказаться, описать свой печальный опыт и рассказать об истинной причине своего плачевного положения.
Все же за последние 2 года эта возможность была им предоставлена, и вряд ли следует говорить о том, что они ничего не утаили. Когда в Калифорнию начали прибывать десятки тысяч джоудов (за 3 года их появилось 350 тыс.), они привели в движение целое колесо событий, заставивших общественность обратить внимание на проблему сельской миграции. Обнаружив появление сельскохозяйственных мигрантов, мы сделали открытие, что в сельском хозяйстве происходит революция. К тому же мигранты нашли себе союзника в лице Джона Стейнбека, который в 1939 г. с такой силой описал их печальную участь, что всколыхнул всю Америку. После опубликования им «Гроздьев гнева» в Калифорнию была направлена комиссия Ла Фоллета, которая, расследуя случаи нарушения гражданских свобод, более или менее случайно открыла существование индустриализированной фермы и вскрыла процессы, быстро преобразующие сельское хозяйство Соединенных Штатов. Вслед за комиссией Ла Фоллета последовало создание в 1940 г. комиссии Толана. Затем Временная национальная экономическая комиссия провела исследование технологических изменений в сельском хозяйстве, Администрация общественных работ издала ряд монографий по вопросу о вытеснении в сельском хозяйстве, а сельскохозяйственные колледжи и правительственные организации наводнили страну множеством специальных исследований и статей.
Волна обследований прокатилась по всей стране. Вскоре жителям Флориды, Мичигана, Техаса, Огайо и Колорадо начали доказывать, что у них тоже существует проблема мигрирующих рабочих и что в их сельскохозяйственных районах происходят перемены. В ходе своей работы комиссия Толана установила, что в сердце таких сельскохозяйственных «империй», как Айова и Иллинойс, промышленная революция вызывает столь же разрушительные последствия, как и в Техасе, где тысячи фермерских семей были согнаны с земли и превратились в мигрантов.
