В 1901 г. Комиссия по вопросам сельскохозяйственного производства не могла найти доказательства правильности «вывода, что класс фермеров когда-либо уступит место классу арендаторов или же что владение землей перейдет полностью в руки богачей». Но в 1937 г. комитет, созданный президентом Соединенных Штатов по вопросу об аренде ферм, установил, что: «За последние 55 лет, т. е. в течение всего периода времени, за который имеются статистические данные об аренде земли, шло постоянное значительное увеличение удельного веса арендаторов. С 25 % в 1880 г. количество арендованных ферм возросло до 42 % в 1935 г.». Собственник мелких ферм оказался не в лучшем положении, чем арендатор. Это видно по резкому уменьшению собственности мелких землевладельцев. Если в 1880 г. принадлежавшие им земли составляли 62 % стоимости всех земельных участков страны, то в 1935 г. они составляли лишь 39 %. В самом низу социальной лестницы сельского хозяйства стоят сельскохозяйственные рабочие. Наилучшее представление об их теперешнем положении дают выборочные цифры годового заработка рабочего, приведенные Карлом К. Тэйлором в показаниях перед Временной национальной экономической комиссией по следующим культурам: табак — 188 долл., зерновые — 206 долл., товарные овощи (Нью-Джерси) — 265 долл., кукуруза (Иллинойс и Айова) — 308 долл. и сахарная свекла — 340 долл.
В течение многих лет делались попытки рационалистически обосновать эти явные признаки неблагополучия (увеличение количества арендаторов, сокращение земельной собственности мелких фермеров, нищенские заработки). Не мало томов было написано о «проблеме арендаторства», которая, как правило, рассматривалась изолированно от всех других действующих факторов и почиталась некой таинственной болезнью, возникающей из взаимоотношений между землевладельцем и арендатором. Все силы были направлены на то, чтобы отграничить и изолировать причины, обусловливающие проблему фермы. Высказать предположение, что эта проблема является лишь одним из проявлений неполноценности экономической системы США, — означало вызвать глубокое возмущение и гнев бюрократов. Для того чтобы не дать возможности царившему в сельском хозяйстве недовольству вылиться в активную форму и для того чтобы сохранить нашу иллюзию о «фермерстве, как о способе существования», мы встали на путь подкупа и заплатили в 1939 г. фермерам больше денег, чем ушло в 1916 г. на содержание государственного аппарата[326]. Но, несмотря на все наши усилия уберечь фермера от влияния присущих современному обществу сил конкуренции, его безудержно закрутил «вихрь индустриализации».
Глубокие перемены, происшедшие за последние 50 лет в экономике сельскохозяйственного производства, заставили фермеров превратиться в дельцов. Раньше ферма была в значительной степени независимой экономической единицей. Почти все продукты питания, потребляемые фермерской семьей, были домашнего происхождения. Большую роль в жизни фермы, на которой жила лишь одна семья, играла также меновая торговля. Но многие события вскоре заставили фермера познакомиться с экономикой, базирующейся на деньгах. Головокружительный рост земельного долга, вызванный частично увеличением стоимости земли, заставил фермеров перейти полностью на товарные культуры, увеличить производство и снизить расходы. Суммы, выплачиваемые фермерами неземледельческим группам, возросли с 561 млн. долл. в 1910 г. до 829 млн. долл. в 1937 г. В 1909 г. фермеры заплатили около 200 млн. долл. в виде процентов по закладным, а в 1937 г. эта сумма возросла до 400 млн.[327]. В связи с увеличением задолженности фермеров начала исчезать меновая торговля, так как страховые общества не заинтересованы получать пшеницу или свиней в счет уплаты процентов или погашения основного долга. Упор на товарные культуры повлек за собой упадок домашнего производства других продуктов. Производство, преследующее цели домашнего потребления или же продажи на местном рынке, уступило место производству для обмена на мировом рынке. Уже в 1929 г. продукты, которые «продавались или запродавались», составляли 87 % всех сельскохозяйственных продуктов. По мере того как одна отрасль сельскохозяйственного производства за другой постепенно переносилась из деревни в город, зависимость фермера от денежного дохода все увеличивалась. В настоящее время в Соединенных Штатах на денежные расходы, необходимые для ведения сельского хозяйства, уходит более половины валового сельскохозяйственного дохода[328].
Лучшей иллюстрацией происшедших перемен служат фермеры, покупающие на ближайшем базаре масло, яйца и хлеб. Фермер становится с каждым днем все более заинтересованным в производстве продуктов для продажи. Необходимость в этом не только была осознана им на горьком опыте, но также беспрестанно внушалась ему повсюду, где он мог бывать, — от сельскохозяйственной школы до страхового общества, от местного отделения банка до ближайшего агронома.
