Еще более разительны перемены, происшедшие в отношениях между фермерами и неземледельческими группами. В 1915 г. в Соединенных Штатах было 503 компании по производству тракторов. К 1937 г. их количество сократилось до 25[329]. Раньше имелось множество производителей сельскохозяйственного оборудования, теперь же в этой отрасли производства существует только 8 очень крупных и 200 менее крупных компаний. Все, что касается сельскохозяйственного оборудования, согласно сообщениям Временной национальной экономической комиссии представляет собой «почти законченную олигополию»[330]. В производстве сельскохозяйственного оборудования господствуют две фирмы; от 8 до 10 фирм контролируют продажу 90 % оборудования восьми типов, от 80 до 90 % оборудования четырех типов и от 70 до 80 % оборудования пяти типов. Результаты высокой степени концентрации совершенно очевидны. «С 1929 г. по 1933 г. производство сельскохозяйственного оборудования сократилось на 80 %, а цены снизились лишь на 6 %. В противовес этому сельское хозяйство сократило свое производство на 6 %, а цены на его продукты упали на 63 %»[331]. Как было указано, «единство цели и организации финансового капитала и его компонентов резко контрастирует с многомиллионной раздробленностью фермеров». С одной стороны мы имеем 6 млн. конкурирующих друг с другом фермеров, а с другой стороны — двух производителей сельскохозяйственного оборудования, работающих в полном согласии. В то время как фермеры не в состоянии эффективно контролировать цены на свои продукты, олигополия прекрасно это делает в отношении своих изделий. Поэтому не следует поражаться, что 5 крупнейших компаний сельскохозяйственного оборудования в 1936 г. получили 46 млн. долл чистого дохода[332]. Важность подобного рода изменений, поскольку дело касается фермеров, совершенно очевидна. В 1939 г. расходы на сельскохозяйственное оборудование (отчисления на амортизацию и эксплоатационные расходы) доходили до 21 % денежного дохода фермеров по сравнению с 7 % в 1913 г.[333].
Вследствие отсутствия правильной организации сельскохозяйственного производства фермеры уже давно находятся в невыгодном положении по сравнению с их контрагентами — неземледельческими группами. Однако раньше бичом фермеров были преимущественно банки и железные дороги, а теперь в результате индустриализации сельского хозяйства появились другие группы, отхватывающие значительную долю дохода фермеров. К числу этих групп относятся компании, изготовляющие сельскохозяйственное оборудование, фабриканты автомобилей, тракторов и грузовиков, заводы по очистке бензина и масел, консервные заводы, заготовительные организации и другие предприятия, перерабатывающие сельскохозяйственную продукцию, электрические компании, экспортеры, спекулянты, крупные торговые дома с разветвленной сетью магазинов, фабриканты удобрений и т. д. «Фермер, — пишет д-р Шмидт, — занимает весьма слабую позицию и как покупатель, и как продавец, не говоря уже о возможности жульнических манипуляций с ценами со стороны групп предпринимателей благодаря их монопольному положению». Взаимоотношения между средним садоводом или овощеводом и консервным заводом, с которым они имеют дело, между средним свекловодом и сахарным заводом, с которым он связан, и другие аналогичные взаимоотношения сейчас резко отличаются от тех, которые существовали 20 лет назад. Монопольная структура промышленности стимулирует появление крупных предпринимателей и в сельском хозяйстве.
Чтобы понять далеко идущие последствия вышеописанных изменений, следует также рассмотреть перемены, происходящие в самом сердце сельскохозяйственной территории Соединенных Штатов — кукурузном поясе Среднего Запада. Именно здесь зародились и существуют наиболее характерные и стойкие американские традиции.
Все же, несмотря на это, и здесь промышленная революция влечет за собой социальные преобразования.
