Их близость нервирует во всех отношениях. Происходящее усугубляется тем фактом, что на нее смотрит самый смертоносный в мире предел родословной, тем самым убивая настроение. Не говоря уже о том, что она не сможет выполнить технику незамеченной, пока шаринган активирован.
— Ты можешь… — начинает куноичи, желая, чтобы ее сердцебиение оставалось ровным. — Техника не сработает как положено с вмешательством шарингана.
Итачи выглядит таким настороженным, что на мгновение ирьенин боится, что он на это не купится, но через мгновение цвет его глаз приобретает естественный угольно-серый оттенок. Сакуре приходится сдержать долгий выдох чистого облегчения. Однако, словно в предупреждение, он кладет руку на заднюю часть ее левого бедра, обхватывая длинными пальцами, чтобы удержать на месте — или напомнить, что если она сделает что-то, что ему не понравится, будут немедленные последствия.
Не волнуйся, — с легкой иронией думает об этом девушка. — Ты этого не узнаешь.
— Просто расслабься, — куноичи прижимает кончики пальцев к его вискам. — Закрой глаза, если хочешь… это все упростит.
Тем не менее, Итачи не из тех людей, которые так легко поставят себя в уязвимое положение — даже если это всего лишь милая, невинная партнерша, размышляет Сакура про себя. Вполне вероятно, что придется уговаривать его еще немного.
Требуется всего несколько минут тщательного, глубокого массажа шеи и плеч — с помощью анестезирующей чакры, конечно, — чтобы веки Итачи начали слегка опускаться. Отступница не делала этого (за исключением вопиющих и бесстыдных манипуляций) с тех пор, как Генма Ширануи в бою защемил нервы по всему плечу. Генма сохранял игривое настроение, мягко поддразнивая ее на протяжении получасового сеанса. История с Итачи немного другая: он храбро борется с сонливостью, глядя с такой интенсивностью, что ей хочется отказаться от своего первоначального плана в пользу совершенно других занятий. Что еще хуже, с каждым проходящим мгновением она все отчетливее ощущает, как его рука касается ее ноги…
Честно говоря, у Сакуры все было просто отлично, пока он не замурлыкал. Буквально.
Сначала она списывает все на воображение. Харуно продолжает массаж, и на этот раз тихий, едва слышный звук, который вырывается из глубины его горла, ни с чем не спутаешь. Он позволяет своей голове немного откинуться назад, его шея слегка выгибается, а рука сжимается вокруг задней части ее ноги, притягивая девушку достаточно близко, чтобы их груди прижались друг к другу. Ками, розововолосая куноичи, позволяет себе забыть о своей цели на несколько долгих мгновений. Это, вероятно, самый горячий и сексуально заряженный момент в ее жизни. Ощущение того, что один из самых опасных мужчин в мире буквально тает под ее пальцами, совершенно опьяняет. При этой мысли ее и без того взбушевавшиеся гормоны начинают давать сбой. Все, что Сакура может сделать, это не углублять контакт или, что еще лучше, наклониться и прикоснуться своими губами к его.
Приходится сильно прикусить губу в попытке взять под контроль эти довольно сильные импульсы и сосредоточиться на поставленной задаче. Ирьенин медленно скользит руками от лопаток Итачи к его вискам, чтобы приступить к настоящей работе… теперь, когда он, по сути, выведен из строя.
Свидетельством силы и тонкости анестетика в ее чакре является то, что Учиха не оказывает никакого сопротивления и едва шевелится в знак признания чужеродного ощущения, когда Сакура посылает несколько нежных, пробных импульсов успокоительной чакры прямо через кожу. Это внесет свой вклад в устранение остатков головной боли, а также подчинит несколько частей мозга, которые контролируют центры торможения и все, что дает умственную способность активно анализировать и потенциально опровергать вопросы…
— Это всего лишь предварительная дозировка, чтобы расслабить воспаленные нервные окончания, — без усилий лжет Харуно своим самым успокаивающим тоном. Она не может удержаться, чтобы снова не провести пальцами по его волосам. — Потребуется еще несколько, чтобы устранить корень проблемы, хорошо?
Итачи бормочет что-то в знак согласия, его глаза все еще закрыты, что естественно, поскольку успокаивающая чакра, которую она направила в соответствующие области его мозга, начинает действовать.
Несмотря на то, что ситуация вызывает неприятное стеснение в животе, отступница немного меняет положение ставших липкими рук. Это последний шанс, чтобы остановиться. Ее этика, ее мораль, клятвы, которые она дала как ирьенин, — все кричит о том, чтобы она остановилась…
Сакура посылает последний необходимый импульс чакры через его кожу.
Теперь куноичи не делает никаких попыток, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, с тревогой глядя на партнера, ожидая какой-то реакции, если таковая вообще будет. Слишком поздно, но девушка столкнулась со стеной сомнений — это первый раз, когда она делает нечто подобное. Что, если она облажалась? Что, если она подчинила себе не те области? Что, если она случайно причинила ему боль?
