Как будто намеренно противореча ему в этом утверждении, куноичи полуоборачивается и прижимается к своей подушке, из-за чего ее юбка немного задралась. — Не забудь заплатить, — невнятно бормочет отступница, ее голос приглушен подушкой.
Итачи моргает, отводя взгляд от последнего четверостишия. — Прошу прощения?
— За наш номер, — немного нетерпеливо поясняет Харуно, приподнимая голову с подушки на несколько дюймов и протирая глаза. — Я забыла вчера… и… — девушка снова зевает, ее веки медленно закрываются. — Ты знаешь, что все это время запутывал мои волосы? Я не возражаю, если ты прикоснешься к ним, но…
Выражение лица Итачи быстро претерпевает несколько минутных подергиваний, в результате чего он выглядит испуганным как от осознания того, что напарница, похоже, не заплатила за номер, так и от того, что она стала свидетелем его неосмотрительности. — Я заплачу, — отвечает Учиха как можно поспешнее, сохраняя бесстрастное выражение лица. Он соскальзывает с кровати и пытается установить между ними как можно большее расстояние. — Сейчас же.
Не замечая дискомфорта мужчины, Сакура слегка поворачивается, снова зарываясь лицом в подушку. Куноичи удается слегка махнуть в его сторону. — Спокойной ночи, Итачи-кун…
К счастью для достоинства сонной куноичи, Итачи быстро сбежал, сказав, что пойдет и заплатит за их номер, оставив ее совсем одну, что не обязательно хорошо. У Сакуры сильная головная боль, в животе и груди все еще скручено в тревожные узлы в результате всего, что произошло на поляне. Вдобавок ко всему, куноичи смертельно устала и у нее кружится голова, а мысли настолько беспокойны, что она едва может отличить правое от левого.
Сакура не знает, как долго лежит там, наполовину спящая, наполовину бодрствующая, но она помнит, как ошеломленно рассматривала возможность принятия успокоительного. Очередное нарушение медицинских этических кодексов, но сегодня она уже пренебрегла доброй половиной из них. С таким же успехом можно было бы нарушить еще парочку…
Покрытая чакрой рука находилась на полпути ко лбу, когда на ее подушке появляется жаба.
Сначала девушка списывает это на галлюцинацию. Но существо продолжает квакать, что не должны делать галлюцинации. Ирьенин вслепую тянется к жабе, принимая полусидячее положение. Требуется несколько минут, чтобы зрение прояснилось. Первые три или четыре раза, когда она тянется к призыву, отступница промахивается. На пятом Сакуре наконец удается дотянуться до него, а именно до записки во рту. Маленький кусочек желтоватой бумаги, сложенной пополам. Харуно с ледяной уверенностью понимает, что что-то не так.
Техника призыва. Жаба.
Сакура смотрит на бумагу сухими глазами, что-то холодное и железное безжалостно сжимает пальцы вокруг сердца. Ее голова раскалывается, а мир, кажется, снова остановился. Ками, она знает, что это совершенно иррационально, что ее инстинкты ошибаются, но сейчас куноичи так невероятно страшно…
Несколько минут спустя Итачи возвращается в номер и, сделав один шаг внутрь, замирает.
Напарница сидит на краю кровати, крепко сжимая что-то маленькое и невидимое в дрожащих от напряжения пальцах с побелевшими костяшками. Розовые волосы упали на лицо, перекрыв обзор, но Учиха может слышать глубокие, дрожащие вдохи. Только опытный ирьенин может противостоять шоку, который угрожает поглотить целиком.
В эту секунду нукенин с внезапным чувством холодного, необратимого ужаса понимает что, должно быть, произошло. Итачи в считанные мгновения оказывается перед девушкой, расположив свои руки на ее слишком холодных плечах. — Сакура…
Она поднимает на него глаза: весь румянец сошел с лица напарницы, оставив лишь пару испуганных зеленых глаз. Мужчина отпускает ее и делает шаг назад, на мгновение ошеломленный осознанием того, что это он во всем виноват.
Сакура встает, слегка пошатываясь, выражение ее лица приобретает стальную решимость. Но для человека, столь опытного в расшифровке тонких нюансов языка тела, не составляет труда понять, насколько ей тяжело. — Наруто, — медленно произносит Харуно, быстро поднимая и вешая на плечо свою сумку с медикаментами, осматривая комнату, чтобы убедиться, что ничего не оставила. — Это… записка… Джирайя сказал что–то о… наемниках…
Отступница замолкает, на мгновение фасад трескается. — Он… он не может…
Куноичи задыхается, отворачиваясь под предлогом того, чтобы убедиться, что у нее в сумке есть все необходимое медицинское оборудование. Итачи делает неуверенный шаг к ней, все еще не зная, что делать. Черт возьми, он не думал, что Мадара примет меры так быстро. Он ненавидит себя за то, что даже думает о таких вещах, когда партнерша медленно ломается прямо у него на глазах.
Однако Учиха недооценивает Сакуру: ее сила медленно возвращается, девушка делает целенаправленный шаг к нему. — Мне нужно уйти, — зеленые глаза бегают вокруг в явном смятении. — Немедленно.
