— Как? — Продолжает допрос Мадара, на его лице появляется несколько лукавая ухмылка. — Не представляю, что твоя… куноичи… легко согласилась бы на твою последнюю операцию.
Итачи заставляет себя пренебрежительно пожать одним плечом, не сводя глаз с Мадары. — Я оставил ее без сознания в спальне. Местонахождение Узумаки оказалось всего в нескольких часах от нашего, к ночи я уже благополучно сжег останки и вернулся. Девушка понятия не имеет, что что-то не так, и я подумал, что будет разумнее обсудить положение дел с тобой, прежде чем сообщать ей и, следовательно, приводить в действие второй этап плана.
В глазах Мадары мелькает мимолетная вспышка одобрения, что вызывает у гения клана Учиха отвращение, которое Итачи безупречно скрывает. — Джирайя? — Небрежно осведомляется Лидер, откладывая кунай, откидываясь на спинку стула.
— Он не присутствовал во время моей конфронтации с Наруто, — холодно отвечает нукенин. — Я не собирался тратить время на ожидание его возвращения, но если нужно, я могу вернуться в любое время, чтобы устранить и его.
— В данный момент в этом нет необходимости, — мягко бормочет Мадара, на долю секунды закрывая глаза. Каким-то болезненным, извращенным образом он выглядит более довольным, чем Итачи когда-либо видел. Слишком ясно, что за закрытыми веками он представляет несомненно тревожный образ новой Конохи, той, которую столько лет культивировал. — Должен признать, — наконец, говорит основатель Деревни Скрытого Листа. — Ты превзошел мои ожидания, Итачи.
Нукенин уклончиво наклоняет голову, стараясь не выглядеть слишком поглощенным тем, как Мадара придвигает к нему бутылку саке. Его пальцы на пробке слегка дрожат, и на мгновение Итачи беспокоится, что Сакура, возможно, закрыла ее слишком плотно. Лидер, похоже, не подозревает, что что–то не так, хотя напряжение от того, что он наконец вытаскивает пробку из отравленной бутылки саке, заставляет его один раз кашлянуть — грубый, болезненно хриплый звук, который, вероятно, сигнализирует о том, что ничего хорошего можно не ждать.
Итачи смотрит на свои ногти, по-видимому, безразлично, в то время как Мадара осторожно отмеряет небольшое количество саке в рюмку. Жидкость совершенно прозрачная и абсолютно не изменилась из-за… дополнительного ингредиента. Заставлять сердцебиение оставаться равномерным с каждым моментом становится все труднее.
А затем, одним быстрым движением — с помощью легчайшего взмаха наполненного чакрой пальца — рюмка плавно скользит по столу, холодное стекло останавливается от легкого прикосновения тыльной стороны ладони Итачи.
Все мышцы заметно напрягаются, но гений клана Учиха заставляет себя поднять его одним плавным, легким движением, глядя на жидкость с легким отвращением. В это время Мадара наблюдает за ним проницательно настороженными, прищуренными глазами. — За твою победу, — предлагает в качестве объяснения Лидер Акацуки. Почти неземная ухмылка касается его затененного лица. — За следующего Хокаге Конохи. В конце концов, так принято.
Это ничего не значит…
Нукенин отодвигает стакан, выражение его лица, как всегда, совершенно бесстрастное. — Ты же знаешь, что я никогда не принимал участия в подобных вещах.
Мадара лишь поднимает бровь. — Я настаиваю, — шипит он в ответ. — Это лучшее, что у меня есть.
Со своего места, скрытого в тени, Сакура закрывает глаза, прислоняясь внезапно покрасневшим лбом к скрытому гендзюцу шкафу, чувствуя, как сердцебиение ускоряется настолько, заставляя чувствовать себя более чем немного дезориентированной. Ками, нет, это настолько банально. Кто-то из них должен был продумать подобный ход событий. Конечно, извращенный ублюдок никогда бы не рискнул выпить что–нибудь, что было оставлено без присмотра в комнате, зная, что кто–то другой — Итачи — находился один в указанном помещении в течение неизвестного периода времени.
Если Итачи продолжит отказываться, то у Мадары возникнут подозрения. В таком случае из этого ничего не выйдет, кроме потенциально смертельной схватки между двумя представителями клана Учихами. А если Итачи выпьет…
О, Ками, почему я сделала его таким быстродействующим, почему…
Осторожно, чтобы не позволить своему все более паническому состоянию помешать безупречной маскировке чакры и гендзюцу сокрытия, Сакура протягивает руку, проводя пальцами в перчатках по волосам, отчаянно думая. Единственный шанс, который может быть у Итачи на выживание, — если он сделает несколько глотков саке, после чего сразу замедлит свой метаболизм до остановки с помощью медицинской чакры. Даже это даст им ограниченное количество времени. Ей придется извлечь яд из организма Итачи в течение получаса или около того. Чем раньше, тем лучше. Но того, что он пьет саке, окажется достаточно, чтобы успокоить подозрения Мадары и вызвать у него чувство безопасности. Девушка надеется, что оно продлится необходимое количество времени, чтобы сделать глоток отравленного саке.
