— Сейчас, принцесса, — шипит незнакомый голос ей в ухо. — Послушай меня — иди, не сопротивляясь, тем самым окажешь себе услугу.
В следующее мгновение правый кулак, усиленный чакрой, врезается в прочную бетонную стену, посылая тонкую линию паутинных трещин по всей ее длине. Харуно вырывается из хватки другого мужчины, толкнув в разрушающуюся стену с достаточной силой, чтобы оглушить при ударе, и начинает убегать.
— Сколько?
В ответ на тихий вопрос Кейзо Ямамото, светловолосый лидер разведки, хмурится с явным неудовольствием. — Пятнадцать, — огрызается он, — наших лучших оперативников. Даже загнав девчонку в угол и заставив Тамэёси поместить ее под действие печати, она решила, что даже если и пойдет ко дну, то вместе со всем западным крылом. Теперь там просто пыль и щебень.
Без дальнейших церемоний он опускает бессознательную розововолосую куноичи, которую нес на руках, на холодный каменный пол, на колени, прислонив спиной к стене. Специалист по допросам бесстрастно наблюдает, как Кейзо привязывает ее к стене за запястья и лодыжки, используя типичные ограничители, сформированные из прозрачной темной чакры. — Тамэёси заблокировал тенкецу на руках и ногах. Она не сможет использовать ни одно из своих тайдзюцу, даже если освободится от них, — кратко объясняет мужчина. — Ее также накачали хлороформом…
Голоса в лучшем случае нечеткие и неразборчивые, а веки Сакуры кажутся сделанными из железа — она не смогла бы поднять их, даже если бы попыталась, но девушка заставляет себя сосредоточиться. Из ошеломленных, поблекших воспоминаний о том, как Кейзо перенес ее сюда, и знаний о базе синдиката, куноичи знает, что находится в одной из комнат для допросов. На коленях, прикованная к стене за запястья и лодыжки и неспособная пошевелить даже мускулом, что оставляет ее в полной власти того, кто будет вести допрос. Что отстойно, потому что за месяц работы в этой организации она не видела и не слышала об их специалисте по допросам, не говоря уже о сборе информации о любых слабостях, которые можно использовать…
Харуно, кажется, слышит, как один из двоих — предположительно дознаватель — что-то спрашивает, и тень Кейзо на стене качает головой. — Мне все равно, какие методы ты будешь использовать, — прямо говорит он. — Сделай все, что в твоих силах, чтобы вытянуть из нее каждую крупицу информации…
— Потом? — Спрашивает другой голос.
— Избавься от нее, — хладнокровно инструктирует Кейзо, обратив внимание на то, как темноволосый мужчина в красно-черном плаще старается не смотреть на потерявшую сознание куноичи на полу, и слегка ухмыляется, зная, о чем это, вероятно, говорит. — Или делай, что захочешь, на самом деле. Не стесняйся использовать девчонку для собственных целей — в конце концов, она отступница, так что ее не хватятся. Но помни, что тебе нужно сразу же после этого сообщить обо всем, что она скажет, боссу.
С этими словами он поворачивается и выходит из помещения, закрывая за собой прочную железную дверь, оставляя Итачи и Сакуру совершенно одних в маленькой комнате для допросов.
Ирьенин не уверена точно, когда бессознательное состояние снова вернулось. Есть подозрения, что это произошло сразу после того, как Кейзо дал неизвестному разрешение на любые пытки для получения информации и убийство…
Отступница изо всех сил пытается открыть глаза, но такое простое действие оказывается слишком сложным, поэтому Сакура сначала пробует выпрямить шею. Конечности полностью пронизаны этим ужасным ощущением уколов и иголок. Тихий стон боли вырывается из ее горла, она подтягивается настолько, насколько позволяют цепи, чтобы не упасть. Каменный пол холодный, шершавый и ужасно неудобный для ее коленей и голеней. Харуно наконец открывает глаза, зрение все еще размыто. Она смотрит на свои колени, пытаясь дать глазам ориентир, на котором можно сосредоточиться.
Наконец-то девушка чувствует себя достаточно комфортно, чтобы немного оглядеться, дюйм за дюймом приподнимая затекшую шею. Комната полностью сделана из камня, в ней темно и нет окон, и Ками, эта ситуация почти невыносимо плоха, и она отдала бы абсолютно все, чтобы все это было просто какой-то отвратительной галлюцинацией.
— Дракон принцессе…
Металлический голос, исходящий из все еще присутствующего прозрачного радиоприемника, прикрепленного к горлу, возвращает куноичи в полубессознательное состояние. Ирьенин с удивлением смотрит на себя сверху вниз, забыв, что устройство все еще включено. — Сакура? — Еще раз пробует выйти на связь Рё, в его голосе звучит легкая паника. — Где ты? Мы искали повсюду, и сейчас на грани повторного проникновения, и… послушай, если можешь физически ответить, скажи нам…
Прием на мгновение замолкает, и Сакура сглатывает через пересохшее, как наждачная бумага, горло, изо всех сил стараясь собраться с силами, чтобы заговорить. Ничего не выходит, кроме несколько хриплого хныканья, слишком слабого, чтобы его могло уловить даже радио, но затем…
