Сакуре остается только надеяться, что предположение верно, потому что если она ошибается… Девушка даже не хочет думать об этом.
В дополнение к усиленной чакрой силе и медицинским техникам, Цунаде-шишо научила ее нескольким довольно нетрадиционным стратегиям — отчаянным мерам, как она их называла, — полезным для победы в ближнем бою. Несмотря на то, что я разработала их для использования в бою с мужчинами-шиноби, ты должна использовать их осторожно. — Предупреждала Сенджу. — Предпочтительно только со знакомыми противниками, с теми, чья реакция на подобные вещи будет легко предсказуема, по какой бы то ни было причине. Никогда не проделывай подобное с неизвестным элементом. — Здесь наставница вздохнула. — Если только иногда, — прозвучала поправка. — В крайнем случае. Это может иметь неприятные последствия миллионом разных способов, в зависимости от того, с кем ты сражаешься, и… ты молода. Пообещай мне, хорошо?
Сакура кивнула, широко раскрыв глаза, и пообещала.
Что ж, рассуждает про себя куноичи, отчаянные времена требуют отчаянных мер.
Терять нечего, Сакура.
Харуно с остекленевшими глазами сидит неподвижно, слишком тихо. Итачи смотрит на девушку сквозь прикрытые ресницы — несмотря на предыдущие попытки освободиться, она все еще стоит на коленях, привязанная к стене в несомненно неудобном положении, по крайней мере, в течение последнего часа. Нукенин задается вопросом, не впала ли она в шок или что-то в этом роде, и делает осторожный шаг к пленнице, обсуждая возможность освободить ее от ограничителей на несколько минут, чтобы позволить размять конечности и восстановить правильное кровообращение. — Сакура…
Куноичи требуется мгновение, чтобы прижать свое тело к земле, и прежде чем Итачи успевает закончить произносить ее имя, она уже оказалась на нем. На самом деле это было просто — всего лишь слегка измененная версия самых нежных объятий для Саске, хотя Сакура не может не думать, что если бы младший Учиха увидел ее и своего старшего брата в таком положении, у него, вероятно, случился бы сердечный приступ на месте.
В противоречии мыслям Харуно, прямо сейчас Саске — последнее, о чем думает Итачи. Это произошло прежде, чем он успел моргнуть. Его глаза расширились в редкий момент потрясения, неосторожных эмоций, потому что руки Сакуры обвились вокруг его шеи, а лодыжки — вокруг бедер. Первых нескольких секунд контакта оказалось достаточно, чтобы послать мощный поток ослепляющего шока по всему телу. Они прижаты друг к другу до такой степени, что страшно подумать. Нукенин очень смутно осознает, что упирается спиной в стену, пальцы ирьенина перебирают его волосы по всей длине, и…
— Просто для протокола, Итачи, — выдыхает она ему в ухо, — это соревнование. И я намерена победить.
Он ощущает мгновенную боль, когда куноичи тянет его за волосы достаточно сильно, чтобы запрокинуть шею назад, прежде чем провести губами по линии челюсти и ниже. Итачи слегка дрожит, его сердце колотится. Учиха хочет, чтобы она слезла с него, но не думает, что сможет прикоснуться к ней, чтобы освободиться, и — о, Ками, она действительно целует его в шею?
Учиха думает, что действительно на мгновение теряет сознание. Итачи самый опытный шиноби своего времени, но это не что иное, как вопиющий и самый низменный тип манипуляции его величайшей слабостью. Нукенин дрожит, когда руки Сакуры еще сильнее запутываются в его волосах, прежде чем она почти нежно прикусывает точку пульса на его шее, а затем делает ртом еще кое-что, но нукенин слишком ошеломлен, чтобы полностью осознать, потому что нервы и без того натянуты до предела, и это больно. Зрение начинает расплываться, именно тогда он замечает свое прерывистое дыхание, что совершенно неправильно. Всего несколько мгновений назад пульс ускорился, а теперь замедлился. Сердце бьется вдвое реже, чем следовало при нормальных обстоятельствах. Мгновение спустя Сакура прекращает нападение на его шею и встречает растерянный, полный боли взгляд, зеленые глаза остро и клинически анализируют мужчину.
— Что… — Учиха внезапно обнаружил, что у него не хватает дыхания, чтобы продолжить. Шиноби смотрит на девушку острыми, опасными глазами, которые медленно наливаются алым, молча приказывая объяснить.
Ирьенин убирает от него руки и ноги, спрыгивая на пол. Бросив на Итачи извиняющийся взгляд, она берет обе его руки в свои, пользуясь тем, что он слишком дезориентирован из-за нехватки кислорода, чтобы сопротивляться, прежде чем направить в сторону стола. Чувство полной беспомощности совершенно незнакомо ему, и Учиха ненавидит то, что ничего не может сделать, кроме как пристально смотреть на куноичи перед собой.
— Чакра, — объясняет Сакура, с беспокойством наблюдая за напряженным подъемом и опусканием мужских плеч — он напоминает ей пойманного волка. Девушка все еще держится на расстоянии, на всякий случай, присев напротив. — Я… ну, некоторое время назад я научилась направлять чакру на поверхность губ, и, эм, я просто использовала ее, чтобы управлять твоим пульсом. И… частотой сердечных сокращений. Ты понял.
