И снова они шли, следя друг за другом и все еще на что-то надеясь.
Лес кончился, они увидели траншеи, домики деревни, из которой все люди ушли.
В разбитом вертолете девушка нашла консервы и рисовую водку. Они поели, и она дала солдату водки и выпила сама, и они захмелели и, сидя друг против друга, долго, тихо, бессмысленно смеялись, а потом уснули.
Пробудившись, солдат увидел, что девушка ушла. Он вскочил, заметался, закричал, приказывая девушке вернуться. Он искал ее, заглядывая в покинутые хижины.
Девушка вышла из джунглей на дорогу, ведущую к одноэтажному каменному строению. Позади него поблескивала река.
Девушка осторожно переступила порог. В пустой комнате на столе лежали ленты сейсмограмм, стоял глобус. В углу пощелкивал телетайп. Рядом был люк, ведущий в подвал, где горело электричество. Девушка спустилась по железной лестнице вниз. Здесь под стеклянным колпаком поскрипывали самописцы, а на кафельном полу лежали двое застреленных. Девушка вскрикнула, кинулась обратно наверх и только теперь увидела панель, на которой вспыхивало табло: «Идет сильное землетрясение». Гудел зуммер. Девушка подбежала к телетайпу, стала читать висящую над ним инструкцию.
Через окно за девушкой следил солдат. Она заметила его и сказала:
— Тут написано… когда загорается сигнал, надо проявить ленты и сообщить о землетрясении правительству и во все города, и в ЮНЕСКО… А я не знаю, как обращаться с этим… — и она показала на телетайп.
Солдат понял только одно — девушка хочет что-то сообщить врагам. И он кинулся к ней, повалил на пол, ремнем связал руки за спиной и стал разбивать сапогами клавиатуру телетайпа.
В доме стемнело. Солдат сидел, привалившись к стене, и слушал, как гудит зуммер. Когда он затих, девушка и солдат опять уснули во враждебном отдалении друг от друга.
Проснувшись, девушка обнаружила, что руки ее развязаны. Зуммер молчал. Табло погасло.
Солдат во дворе готовил на костре еду. Он был до пояса голый, и черные прямые его волосы поблескивали на солнце.
Девушка вышла из дома, направилась к реке, сняла одежду и долго плавала в синей воде.
Солдат стоял вдали и к девушке не приближался.
Возвращались они вместе, но на расстоянии друг от друга, разделенные высокой травой.
А в доме опять гудел зуммер и светилось табло: «Идет сильное землетрясение», и самописцы в подвале, где лежали убитые, писали подземные толчки.
Солдат и девушка увидели над домом вертолет, — вероятно, их искали. Им надо было уходить.
Они бежали в высокой траве к реке. Вертолет, покружившись над джунглями, улетел.
Солдат и девушка плыли к барже с песком, которая тянулась по течению, никем не управляемая. Опять появился вертолет.
Солдат и девушка вскарабкались на борт, зарылись в песке.
А в пустом доме сейсмической станции самописцы писали «кардиограмму» бедствия.
Наступила ночь. Светила луна. Над баржей посвистывал ветер, поднимая песок.
Утром солдат и девушка плавали вокруг баржи, резвясь, как дети, потом грелись среди плывущего песка, и лица их были как одухотворенные цветы.
Опять появился вертолет и повис над баржей. Из кабины высунулась узкоглазая женщина в военной форме.
Пилот выбросил веревочную лестницу, и женщина с автоматом спустилась на песок. Солдат и девушка отбежали к корме.
— Подойди сюда! — приказала солдату женщина.
Он приблизился. Женщина, показывая на девушку, спросила о чем-то солдата, и он наклонил голову. Женщина снова задала вопрос. Солдат закричал.
— Докажи, — сказала женщина и протянула солдату автомат. — Убей ее!
Солдат отскочил.
— Нет!
— Убей ее! — повторила женщина.
Он упал в песок, забился.
— Нет!
Женщина шагнула к нему, а пилот направил сверху на солдата и девушку дуло пулемета.
Женщина смотрела на солдата с презрением.
Солдат поднялся. Колени его дрожали.
— Убей ее! — в третий раз повторила непреклонная женщина.
И солдат, зарыдав, выпустил очередь из автомата в тень, плывущую среди песка, — и убил девушку.
И, словно во сне, все началось сначала. Девушка стояла на корме живая. Непреклонная женщина протянула солдату автомат и сказала:
— Убей ее!
— Нет!
— Убей ее!
— Нет!
— Убей ее, — повторила женщина и улыбнулась.
Солдат отбежал и ударил из автомата по вертолету, и перебил его лопасти, и убил всех — пилота, механика и непреклонную женщину, и вертолет с иероглифами на фюзеляже рухнул медленно в воду.
Солдат плыл среди песка, и голос женщины повторял:
— Убей!
Грохот землетрясения расколол землю. И послышались голоса войны — взрывы, стоны, металлический клекот.
И сразу наступила тишина. Рассеивается дым. Метет песок. Развалины. Погибли цветущие города. Японии? Вьетнама? Китая? Пустыня… Идут во мгле навстречу друг другу солдат и девушка, опустились на колени, тихо плачут, с укором смотрит на солдата девушка, и он склоняет голову.
Останавливаются среди далеких городов люди и прислушиваются к чему-то находящемуся за пределами их обыденной озабоченности, веселья, нежности или печали, но доносится только свист ветра.
…Я рассказываю это сновидение моему бывшему гиковскому студенту Бань Бао из Ханоя, которого опишу в последней главе…