Алекс садится напротив моего стола, то скрещивая, то разгибая ноги и беспокойно ерзая.
— Итак… все знают о Картере МакКорде. Я имею в виду, что он уходит с должности.
После секундного напряженного молчания Алекс выпаливает: — Если ты собираешься основать собственную компанию, я бы хотела присоединиться к тебе.
Я удивленно моргаю. И тут у меня появляется идея.
Мои мысли начинают перемешиваться от открывающихся возможностей.
Остро осознавая, что офис может прослушиваться, я говорю: — У меня нет на этот счет никаких планов.
Прикусив губу, она с сомнением смотрит на меня.
— Я честна с тобой, Алекс. Я счастлива на своем посту здесь.
Теперь она корчит гримасу.
— Это меня удивляет.
— Почему?
Она пожимает плечами.
— Просто ты всегда казалась намного более… амбициозной. Я думала, что ты получишь что-то вроде должности в правительстве, связанной с торговлей или технологиями. Или, может быть, присоединишься к фирме прямых инвестиций или венчурного капитала в качестве директора. Заработаешь денег, как Опра, знаешь ли?
Я приподнимаю бровь и пристально смотрю на нее, пытаясь определить, провоцирует ли она меня на откровенность или у нас искренний разговор.
— Ты бы так поступила на моем месте?
Алекс с энтузиазмом кивает.
— Полностью. Или воспользовалась своими связями и опытом, чтобы основать собственное медиапредприятие. Например, продакшн-студию? Или платформу для контента, основанную на технологиях? Но с акцентом на лидерство женщин, их продвижение и гендерный паритет.
Заинтересовавшись этой темой, она наклоняется ко мне и быстро говорит.
— Я имею в виду, я знаю, что «стеклянный потолок»19 стал намного выше, чем раньше, и женщины добились огромных успехов на рабочем месте, но нам еще предстоит пройти долгий путь к истинному равенству. Гендерный разрыв в оплате труда по-прежнему сохраняется, даже после учета образования, опыта и профессии. В большинстве советов директоров по-прежнему преобладают мужчины. И все меньше женщин продвигаются по служебной лестнице. И даже не начинай рассказывать мне о проблемах сексуальных домогательств, с которыми мы все еще сталкиваемся!
Она раздраженно фыркает.
— Как раз в тот момент, когда ты думаешь, что тебя наконец-то воспринимают всерьез, какой-то извращенец называет тебя «дорогая» и хватает за задницу.
Эта речь удивляет и впечатляет меня. Я понятия не имела, что она так страстно относится к продвижению женщин в бизнесе.
— Я понимаю тебя. И ты права по всем пунктам.
Алекс изучает выражение моего лица, но я ничего не выдаю.
Ее плечи опускаются в знак поражения.
— В любом случае. Я просто подумала, что стоит рассказать об этом.
— Я ценю это. Спасибо.
Она встает и уходит, не сказав больше ни слова, оставляя меня в противоречивых чувствах. Я смотрю на закрытую дверь, желая успокоить ее, дать какой-нибудь ободряющий совет, но слишком хорошо понимаю, насколько это было бы рискованно.
В этом змеином логове я не знаю, кому могу доверять.
А это значит, что я не могу доверять никому.
Я не знаю, что последует за этим. Судебный процесс? Пиар-война? Клеветническая кампания? Или вообще ничего. Просто тишина. Сегодня я руководитель высшего звена, а на следующий день, я – поучительная история, о которой никто не говорит на собраниях.
Эта внезапная, острая боль в моей груди – тоска… по Картеру.
Он бы точно знал, что сказать, чтобы я почувствовала себя лучше. И даже если бы это было возмутительно или я подозревала, что это полуправда, призванная польстить мне, его слова заставили бы меня улыбнуться.
— Черт возьми, красавчик, — бормочу я. — Где ты, когда я больше всего в тебе нуждаюсь?
Я отгоняю боль и провожу остаток дня в ожидании, что будет дальше. Когда наступает пять часов, а Лоррейн с Хартманом так и не появляются, я с тяжелым сердцем и пульсирующей от боли головой отправляюсь домой.
Как только я переступаю порог, мама протягивает мне бокал вина.
— Что это? — Говорю я, ставя свою сумочку на консоль в прихожей.
— Поверь мне, оно тебе понадобится.
Моя первая мысль о том, что с Харлоу что-то не так. Меня охватывает паника, но, прежде чем я успеваю спросить, мама указывает большим пальцем в сторону кухни.
— Она там. И там беспорядок. Приготовься.
Уже предполагая худшее, я быстро направляюсь к двери, стуча каблуками по камню, но звук приглушенных рыданий перекрывает все звуки, когда я приближаюсь.
Я резко останавливаюсь на пороге, потрясенная тем, что меня ждет.
Бриттани сидит, сгорбившись, за кухонным столом, обхватив руками кружку, из которой не пьет. Ее глаза покраснели. Тушь размазалась. Щеки в пятнах. Услышав, что я вошла, она поднимает взгляд. Ее взгляд пустой, безнадежный, и я уже знаю, что произошло.
— Он уехал, — говорит она сдавленным голосом.
