— А некоторые из нас потратили годы, борясь за то, чтобы их воспринимали всерьез, как равных, только для того, чтобы обнаружить, что некоторые мужчины предпочитают «леди», потому что этих нежных созданий учили быть пассивными и кроткими. И никто ни за кем не ухаживает. На мой взгляд, ты слишком уверен в себе.
Картер запрокидывает голову и смотрит на меня из-под полуопущенных век.
— Хм.
— Не надо «хм». Я серьезно.
— Как там у Шекспира? О том, что ты слишком много протестуешь?
— Ну и дела, я не знаю. Почему бы тебе не вспомнить о своем престижном образовании?
— Боже, ты такая неотразимая, когда флиртуешь.
— Я не флиртую с тобой.
— Тогда поддразниваешь.
— Я и этого не делаю.
Мы смотрим друг на друга через стол, улыбаемся, поигрываем ножками наших элегантных хрустальных бокалов для ликера и определенно флиртуем.
Я чувствую себя как вышедшая на пенсию скаковая лошадь, которая много лет провела взаперти в унылом темном сарае, но наконец-то получила шанс размять ноги и позволить ветру трепать мою гриву, пока я мчусь по трассе.
— Однако, ты веселишься, — говорит Картер. — Я вижу, тебе здесь нравится.
Я улыбаюсь и делаю глоток своего Frangelico.
— Только потому, что это мой любимый ресторан. И кто не любит поесть бесплатно?
— Значит, ты собираешься усложнить мне задачу. Хорошо. Вызов принят. Однако я должен предупредить тебя, что я всегда получаю то, что хочу.
Я бы спросила, почему он такой чертовски самоуверенный, но огромная золотая ложка у него во рту, с которой он родился, помешала бы ответить.
— Значит, у нас есть что-то общее.
Картер морщится.
— Не говори так, будто это единственное, что нас объединяет.
— А разве нет?
— Вряд ли. Мы оба любим соревноваться.
Вспоминая, что я сказала ему в кафе, я киваю.
— И мы оба любим вкусно поесть.
Кажется, я ела тортеллини с большим удовольствием, чем думала.
— И мы оба любим Хозиера4.
— Откуда ты знаешь, что я его люблю?
Картер улыбается.
— Интервью в журнале
— Не будь смешным.
— Ты не могла догадаться по этим вопросам? Он вознес тебя на пьедестал так высоко, что заглядывал тебе прямо под юбку.
Я усмехаюсь, качая головой.
— Он был безупречным профессионалом.
— Ты так думаешь? Он позвонил мне через неделю после публикации статьи, чтобы узнать, соглашусь ли я на интервью. Его позиция была похожа на столкновение титанов СМИ. Он влюбился в тебя, как школьница в поп-звезду.
Я не уверена, что это очередная его выходка или он говорит правду, но в любом случае, это заставляет меня смеяться.
— Он годился мне в дедушки.
Взгляд Картера становится напряженным, а голос хриплым.
— Возраст ничего не значит для желаний. Сердце хочет того, чего хочет.
Мне действительно неприятно признаваться в этом самой себе, но этот самоуверенный блондин-миллиардер действительно знает, как воздействовать на все мои кнопки. От одного только его взгляда у меня учащается пульс.
Стараясь говорить непринужденно, я спрашиваю: — Ты прочитал эти строки в книге?
Картер ухмыляется.
— Почему ты так решила ? Они работают?
— Ни капельки.
Мы смотрим друг на друга через стол, и воздух вокруг нас раскаляется. Я не помню, чтобы когда-либо испытывала к кому-то такое физическое влечение.
Это похоже на то, как будто какой-то безумный ученый приготовил порцию мощных сексуальных феромонов и вылил их нам обоим на головы.
Удерживая мой взгляд, Картер говорит: — Скажи мне, о чем ты сейчас думаешь?
— О том, что я выпила слишком много вина.
— Потому что у тебя неподобающие мысли на мой счет?
— Да.
— Будет ли это неуместно, если я скажу тебе, что мой член сейчас такой твердый для тебя?
— Да.
— Очень жаль. Но так оно и есть.
Улыбаясь, я откидываюсь на спинку стула, снова и снова взбалтываю Frangelico в бокале и позволяю себе наслаждаться его пристальным вниманием.
Возможно, именно это так опьяняет меня. Дело не в алкоголе, а в его непоколебимой сосредоточенности.
Это его непреодолимое желание.
Это он.
— Ты чертовски красива, — говорит Картер.
— Перестань делать мне комплименты. У меня голова идет кругом.
— Я никогда не остановлюсь. Ты – мое представление о совершенстве.
Мое сердце бешено колотится, кожа горит, и я беспокойно сжимаю бедра. Тем не менее, мне удается говорить отстраненно.
— Все эти усилия ради поцелуя на ночь? Интересно, что бы ты сделал, если бы ставки были выше?
Не теряя ни секунды, Картер говорит: — Все, что ты попросишь. Все, что ты захочешь. Я бы разрушил всю свою жизнь за одну ночь с тобой. И если бы я думал, что ты дашь мне больше, я бы взорвал весь гребаный мир.
Ресторан исчезает. Весь фоновый шум от того, что люди едят и разговаривают, стихает. Остаемся только мы вдвоем и наши взгляды, устремленные друг на друга в потрескивающем пузыре страсти.
Я не хотела этого, но мой голос звучит с придыханием.
— Ты меня даже не знаешь.
— И ты меня не знаешь. Но тоже это чувствуешь, эту связь. Я знаю, что ты это чувствуешь.
