Он отключается, оставляя меня недоверчиво качать головой.
К сожалению, я все еще улыбаюсь.
8
СОФИЯ
Я так рассеяна во время обеда, что моему боссу приходится повторять три раза подряд. Когда он спрашивает меня, хорошо ли я себя чувствую, я говорю правду и отвечаю, что нет.
Я плохо себя чувствую. У меня такое чувство, будто кто-то засунул мне в задницу зажженную петарду.
Я не была так взволнована, не нервничала и не была уверена, что совершаю ужасную ошибку с тех пор, как…
Никогда.
К тому времени, когда Картер подъезжает к моей подъездной дорожке ровно в шесть часов, меня захлестывают волны паники, достаточно сильные, чтобы заставить более слабую женщину рыдать, уткнувшись лицом в ковер. Я превращаю это в игру, наблюдая издалека за вспышками истерии, как ученый, наблюдающий за чужой и враждебной планетой в телескоп в безопасной лаборатории.
Кажется, это называется диссоциацией. Полезный трюк, если у вас получается.
Картер стучит в дверь. Я открываю и молча стою, уставившись на него. Он оглядывает меня с ног до головы и морщится.
— Ой.
— Что не так?
— Ты до боли красива. Моим глазам буквально больно смотреть на тебя.
— Это худшая фраза, которую я когда-либо слышала.
— Знаю. Я надеялся, что это отвлечет тебя от переживаний, которые ты, похоже, испытываешь.
Мы смотрим друг на друга, разделенные лишь порогом и огромным количеством раскаленного пространства.
— Картер?
— Да?
— Что мы делаем?
Он серьезно обдумывает это, его волчьи голубые глаза пристально смотрят на меня. Весь в черном, воротник рубашки расстегнут, манжеты закатаны, золотистые волосы искусно взъерошены, он выглядит так, словно только что сошел с подиума от Armani.
Помолчав, он тихо говорит: — Ничего такого, чего бы тебе не хотелось сделать. Попроси меня уйти, и я уйду. Но, к твоему сведению, я буду в отчаянии. — Картер делает паузу, а затем размышляет: — К тому же, мне нужно будет найти хорошее место для удаления татуировок. Интересно, сколько времени потребуется, чтобы стереть твой портрет, который я нарисовал чернилами у себя на спине? По крайней мере, четыре или пять сеансов, я думаю.
— Это совсем не смешно.
Он ухмыляется.
— Ты не уверена, шучу я или нет, не так ли?
— Пожалуйста, скажи, что шутишь. Я и так уже на взводе.
— Конечно, я шучу. — Он пожимает плечами. — Я имею в виду, что это вполне возможно. Эту идею мне подал мой брат.
— Твой брат сделал татуировку с чьим-то лицом у себя на спине?
— Да. Его жены.
— Ой. Ну, я полагаю, у многих людей есть татуировки с изображением их супругов.
— Конечно. За исключением того, что Каллум в то время был знаком с Эмери всего пару недель.
Это заставляет меня недоверчиво приподнять брови.
— Ты серьезно?
Он кривит губы и запрокидывает голову, глядя на меня так, словно знает все мои секреты и даже больше.
— Романтично, не правда ли?
Я сухо отвечаю: — Конечно. За исключением того факта, что вчера вечером, когда ты говорил о нем, то упомянул похищение и стокгольмский синдром, что совсем не романтично.
Картер задумчиво поджимает губы.
— Я имею в виду… некоторые люди могут подумать, что это так.
— Да, и эти люди читают слишком много любовных романов. Мы идем ужинать или так и будем стоять здесь и болтать о твоем сумасшедшем брате?
Он оживляется.
— Ты что, только что пригласила меня на свидание?
Какое-то время я смотрю на него, не веря своим глазам, а затем разражаюсь беспомощным смехом.
— Должно быть, это потрясающе – быть таким сумасшедшим. Давай уйдем, пока я не пришла в себя.
Картер хватает меня, запечатлевает страстный поцелуй на моих губах, а затем ослепляет улыбкой.
— Ты босс, красавица. Пойдем.
Сегодня вечером он приехал на другой машине, великолепном классическом Corvette серебристо-голубого цвета. Мы едем по бульвару Уилшир на закат, направляемся на север вдоль побережья, заходящее солнце бьет нам в глаза, а по радио играет
Мое счастье – это маленький искрящийся шарик в моей груди, который расширяется, как воздушный шарик, наполненный гелием. Даже неоднократные предупреждения самой себе, что это безумие, не сдувают его.
— Куда мы едем? — Я перекрикиваю музыку.
— Малибу. — Картер убавляет громкость и смотрит на меня. В золотистом свете заката он выглядит потрясающе. — В мой любимый ресторан. Угадай, какой именно.
Вспомнив, что он говорил о своих любимых блюдах – суши и тайской кухне, я на мгновение задумываюсь.
— Nobu?
По его ослепительной улыбке я могу сказать, что права. Я также могу сказать, что Картер рад, что я вспомнила, потому что он протягивает руку и берет меня за руку. Сжав ее, он говорит: — Ты идеальна.
— Я так далека от совершенства, мы даже живем в разных мирах.
— Именно это и делает тебя идеальной. Ты даже не представляешь, насколько ты совершенна.
— Мне неприятно тебя огорчать, Ромео, но как только медовый месяц закончится, и ты придешь в себя, то поймешь, что я такая же обычная женщина, как и все остальные.
Отведя взгляд от шоссе, он подносит мою руку к губам и запечатлевает поцелуй на костяшках пальцев. Его глаза сияют от восторга.
