Я прячу улыбку за ладонью и жалею, что его дерзость была такой милой.
Подходит наш официант и заводит светскую беседу с Картером. Я краем глаза наблюдаю за ним, таким непринужденным в этой роскошной обстановке, таким красивым и уверенным в себе, и удивляюсь его неуверенности, о которой он так небрежно упомянул. Я думаю о терапии, которую он проходит, и о том, какие проблемы, возможно, нужно решить такому человеку, как он.
Судя по всему, что я о нем читала, он жил в роскоши, доступной немногим.
— София, ты не возражаешь, если я закажу для нас?
— Вовсе нет.
— Аллергии есть?
— Никаких.
Картер поворачивается к официанту и продолжает заказывать нам еду. По-японски.
Закончив, официант почтительно кланяется и уходит с легкой улыбкой, заметив мое ошеломленное выражение лица.
— Да ладно тебе, — растягивая слова, произносит Картер, разворачивая салфетку. — Ты же не думала, что ты здесь единственная, у кого большие мозги, не так ли?
— Нет, но японский?
— Ты впечатлена?
— Основательно. Ты много времени провел в Японии?
— Никогда там не был. Но я провел много времени в суши-ресторанах. Боже, жаль, что у меня нет с собой телефона. Я бы сфотографировал это потрясенное выражение твоего лица.
— У тебя нет с собой мобильного? У такого человека, как ты? Что, если кому-то понадобится связаться с тобой?
Его улыбка такая же нежная, как и взгляд.
— Они могут подождать. Я на свидании. — Картер понижает голос до шепота и наклоняется ближе. — Я бы сказал «со своей будущей женой», но я не хочу, чтобы меня зарезали на глазах у всех этих людей.
— Хорошее решение.
Мы отодвигаемся друг от друга, когда официант подходит, чтобы зажечь свечу на нашем столе, но наши взгляды не отрываются. Картер передвигает ногу по полу, так что она оказывается рядом с моей. Мой пульс бьется так же громко, как волны.
Когда официант уходит, Картер бормочет: — Спасибо.
— За что?
— За то, что не отменила свидание.
Я смотрю на воду и позволяю своему взгляду задержаться на последних отблесках золотого солнечного света на волнах. Чайки кружат и кричат над головой.
Внизу, на песке, крошечные пятнистые куличики носятся туда-сюда, подстерегая волны. Воздух пахнет солью и морскими водорослями, а ветерок нежный и теплый.
Мы с Ником часто брали Харлоу на пляж, когда она была маленькой. Дочь любила играть в песке, с радостными криками убегать от волн, охотиться за ракушками. Кажется, что только вчера она была ребенком.
Внезапно на меня накатывает щемящее чувство меланхолии.
Время летит так быстро. С каждым днем песок в песочных часах сыплется все быстрее и быстрее, пока внезапно не остается ни крупинки. И нас тоже.
Картер тихо спрашивает: — О чем ты думаешь?
Сглатывая комок в горле, я бормочу: — Иногда жизнь так прекрасна, что это может разбить твое сердце.
— Потому что всему приходит конец.
Я поворачиваю голову и встречаюсь с ним взглядом. Удивленная, что он понял, я киваю.
— Ты веришь в жизнь после смерти?
— «Верить», возможно, неподходящее слово. Больше подходит «надежда». А ты?
— То же самое. — Он улыбается. — Мой отец любит говорить, что человечество создало идею Бога, чтобы справиться с нашим экзистенциальным страхом смерти, но я думаю, что это просто для того, чтобы позлить людей.
— Это довольно мрачно.
— У него интересное чувство юмора.
— Твой отец, должно быть, настоящий фанат коктейльных вечеринок.
Это заставляет Картера рассмеяться.
— Я не могу дождаться, когда ты с ним познакомишься. Он будет без ума от тебя, хотя, скорее всего, отречется от меня.
Я поддразниваю: — Зачем ему это делать, если мы не конкуренты?
Он усмехается, наклоняя голову, чтобы показать, что согласен с этим.
— Ты завоюешь его расположение. Никто не сможет устоять перед тобой.
Я не могу представить себе мир, в котором Картер знакомит меня со своим отцом, или что наши отношения зайдут так далеко, что мы познакомимся с родственниками друг друга, поэтому я просто улыбаюсь и оглядываюсь на неспокойный океан, решив насладиться трапезой, несмотря на все причины, по которым меня здесь не должно быть.
Официант возвращается с бутылкой шампанского и протягивает ее Картеру для одобрения, затем открывает пробку. Он наливает немного каждому из нас, говорит, что вернется с ведерком льда, и снова исчезает.
Картер поднимает бокал для тоста.
— За то, чтобы рисковать.
Когда я чокаюсь с ним своим бокалом, у меня такое чувство, будто что-то решено.
9
КАРТЕР
Вид потрясающий, суши просто восхитительные, а публика в ресторане – живое воплощение выражения «гламурные люди», но все это пустяки по сравнению с Софией.
Я не могу от нее отвести взгляд.
— Ты так на меня смотришь, — замечает она, опуская полупрозрачный кусочек альбакора в крошечный голубой керамический горшочек с соусом понзу. Я завороженно наблюдаю, как она подносит кусочек рыбы ко рту деревянными палочками для еды. Рыба исчезает между ее пухлыми губами. Она проглатывает, мурлыча от удовольствия.
Я никогда раньше не завидовал мертвому морскому животному.
— Тебя это беспокоит? Скажи «нет», потому что я не думаю, что смогу остановиться.
