Впереди зияла дыра – это Гидеон и Джордж смогли расчистить выход, чтобы можно было выбраться. Балки стояли по сторонам и грозились упасть прямо на них, но они продолжали стараться удержать эту горячую массу, что к тому же трескалась и падала на лицо, опаляя кожу.
- Быстрее! – прокричал Гидеон, глядя на меня.
Бенедикт не став ждать, тут же потащил к выходу.
Коридор казался бесконечным. Он и стал таковым. Потому что едва моя нога добралась до порога, едва я смогла выбежать за него и очутиться на свободе, далеко от огня, едва кто-то смог что-то заметить - как мою грудь пронзила резкая боль. Настолько сильная, что хотелось кричать. Словно тысяча мелких осколков стекла вонзились во внутренности – царапали сосуды, разрывали ткань легких, прятались в сердце.
Все тело словно стало чужим.
Клянусь, я услышала звук. Это сталь распорола мою кожу, разрывала мои сосуды.
Этот звук был громче всего. Он единственное, что я продолжала слышать.
Я опустила взгляд и увидела кроваво-красное пятно, расползающееся по платью. Словно безумная я тут же прижала руку к ране и тут же отвела, с каким-то равнодушием глядя на ладонь в крови.
Все это произошло так быстро, что не стоило и догадываться, что же произошло на самом деле. Это просто мое тело, в которое успела попасть пуля от поджигателя, что оставался в глубине дома.
Она вылетела из груди, словно птица. Она подогнала меня к выходу, словно дружественный толчок в спину – прежде, чем за моей спиной все балки рухнули одна на другую и загородили выход.
Я хваталась за воздух, пыталась отправить его в дырявые легкие , но все оказывалось тщетным. Поэтому я просто падала вниз, не в силах удержаться на слабых, ватных ногах. Мое тело отвергало меня: кровь отливала от лица и стала кровоточить из раны, что оставила во мне пуля.
Я знала, что мои глаза открыты. Что я должна видеть перед собой Бенедикта, который ловит меня, не давая упасть лицом на каменные ступеньки.
Мои глаза открыты, но я смотрю на все через щель, что оставили балки.
Это мой порог, который я так и не смогла преодолеть. Но делаю шаг и прохожу сквозь преграды, словно их не существует.
Хотя на самом деле это я. Я больше не существую.
Я уже не чувствовала боли.
Ее не было.
Лишь странное чувство пустоты в груди, высасывающее жизнь из некогда полного энергией тела.
- Нет, нет, не смей умирать, - шептал Бенедикт, поднимая меня на руки и унося прочь от дома. С каждым его шагом, я все меньше чувствовала связь с телом.
- Гвендолин, – крик разрезал воздух и застрял в нем, словно подвешенный. Это Гидеон упал на колени рядом с моим телом, которое Бенедикт положил на землю. Он разорвал на мне платье и не сдержал крика при виде раны. Пожалуй, только это смогло напугать его больше, чем что-то другое в жизни.
Я стояла рядом, глядя на то, как мое тело с трудом глотало воздух, теряло фокус и не могло остановить взгляд на чем-то одном.
- Нет, милая, не оставляй меня. Не оставляй меня, Гвенни, - шептал Гидеон, отчаянно зажимая рану, из которой бешено сочилась кровь. Его руки теперь были красными, но он все равно продолжал бороться, пока краска исчезала с моего лица.
Я хотела сказать, что все нормально.
Все идеально.
Что я не могла бы найти лучшей причины, чтобы умереть.
И что не чувствую боли, потому что мне на удивление легко.
Но я не могла прошептать ему, как сильно я его люблю. Что он - моя первая, совершенная и безумная любовь. И что весь мир мог катиться к черту, если бы он только попросил.
Я не могла, потому что мой голос пропал.
Если бы видели это, то наверняка, застыли от неспособности понять, что же нужно чувствовать в этот момент.
Первые капли дождя опускались на Манор Хаус, заставляя огонь отступать. Всю тишину заполнил один звук – грохот рухнувшей крыши дома и треск затухающего огня. Люди, отчаянно боровшиеся за свою жизнь, некогда живые, зажимающие раны, теперь безжизненно смотрели в небо, где усиливался дождь, превращаясь в ливень.
Пепел оседал на мокрую землю. Дым все еще прорывался сквозь влагу.
Время словно остановилось.
Бенедикт отчаянно прижимал мое тело к себе, раскачиваясь из стороны в сторону, и теперь моя кровь растекалась и по его телу. Я все еще смотрела вверх, как и все, безжизненным взглядом, что стремился к небу, затянутыми тучами.
Гидеон сидел рядом, со всей силы сжимая руками голову, опустив ее между коленями, словно борясь с приступом тошноты. Из его горла вырывались звуки, полные боли.
Я была самой счастливой женщиной в мире, потому что любила этих мужчин всем сердцем, всем существом, а они любили меня, эти два самых красивых, самых смелых рыцаря.
Но вот она я. Застигнутая врасплох в самом начале своего пути, усыпанная пеплом и истекающая кровью от открытой раны. Девочка, что просто хотела быть нормальной. Жить без страха, любить до безумия и уж вряд ли хотела умирать. Я хотела дойти до конца книги, где меня бы ожидал отчаянно счастливый конец.
Только этого никогда не случится.
Потому что я умерла.
