Положив книгу на тумбочку рядом с моим букетом белых лилий, я наклонился и поцеловал Гвендолин в лоб, проведя рукой по ее волосам и почувствовав их мягкость, и прошептал ей в ухо, чтобы посторонние не слышали:
- Завтра приду, моя Белоснежка. Обещаю. Только жди.
А что еще у нас оставалось теперь? У меня надежда, что рано или поздно она проснется, а у нее - дождаться, что когда-нибудь я буду рядом с ней вовремя.
_____________
Иллюстрация к главе:
http://radikall.com/images/2014/03/28/WCXcl.png
========== Это всё Январь. Гидеон ==========
Я не был мертв, и жив я не был тоже;
А рассудить ты можешь и один;
Ни тем, ни этим быть — с чем это схоже.”
Данте Алигьери. Божественная комедия
Утро началось со звонка будильника. Снова. Опять.
Кажется, кто-то поставил дни на повтор. Я уже заранее знал свой план на сегодня: кухня, кофе, скудный завтрак – университет – несколько часов анабиоза в своих мыслях – больница, Гвен, ощущение незыблемости и хоть какого-то смысла – Темпл, элапсация – дом и снова ожидание больницы. Правда, иногда я сбегал с лекций или, если это были выходные, на весь день до элапсации зависал в больнице, порой прячась от глаз ее родственников. Мне начинали надоедать их взгляды, говорившие «что ты тут делаешь?». У всех давно возникло ощущение, что я там прописался и, будь моя воля, переехал бы в палату к Гвендолин. Но говорить это вслух никто не осмеливался, а если и подавали голос, как леди Ариста, я делал безразличный вид и не слушал. И все-таки, чтобы не давать им повода закрыть мне путь в палату (я этого страшно боялся - неужели еще способен бояться?), уходил в больничное кафе или шатался по этажам, предупрежденный сиделкой на этаже, что сейчас нагрянет родственник Гвен.
Моя рука еле-еле заживала, потому что я постоянно забывал про рану и задевал ее, отчего она каждый раз кровоточила. А доктор Уайт каждый день возмущался моим равнодушием к себе и тому, что я постоянно сам обрабатываю рану, игнорируя его. Он и теперь, только завидев меня в Темпле, тащил на обработку швов и перевязывание.
Сны мне сниться перестали. Я же говорил, что умер? Покойникам сны не снятся. Их поглощает чернота. Правда, иногда пробивается в этой пустоте какая-нибудь деталь из воспоминаний: как я скакал на коне и видел взрывающийся дом, Гвен на холме и ее последний извиняющийся взгляд, перед тем как вбежать в полыхающий дом, страшная рана, представшая моему взору на ее груди, когда я разорвал ткань платья, обожжённые босые ноги девушки, кисть в руке Бенфорда. Все это - яркие, пульсирующие болью картинки, не более, но не сны.
Сегодня, сидя на лекции и слушая занудные речи профессора, в тетради я рисовал своих чудовищ и демонов, чтобы хоть как-то отвлечься. Внезапно дверь аудитории открылась и на пороге появилась Джоконда. Выглядела она не очень: какая-то растрепанная, напряженная, осунувшаяся с большими кругами под глазами - кажется, она не высыпается. Извинившись за опоздание и выслушав тираду от профессора, что прошла уже половина лекции, а ее где-то носило, он позволил ей пройти и сесть. Она прошмыгнула на свое место и замерла. Это было так не похоже на Джулию. Я разглядывал девушку, пытаясь понять, что так изменило её, но она тут же поймала мой взгляд и испуганно уставилась на меня, будто не узнавала. Взгляд безумной… На мгновение стало не по себе, и я тут же в смущении отвел глаза. Может, что-то случилось? Нужна помощь? Почему ранее дерзкая и самоуверенная Джоконда превратилась в пугливую девушку, пытающуюся быть незаметной? В этот момент, я осознал, что в череде дней, поглощенный своими воспоминаниями, давно ее не видел в университете. Кажется, с тех пор как произошел пожар… Забавно, как распорядилась судьба. Портрет, оставшийся, как воспоминание о Гвендолин для Бенфорда, безжизненное полотно, отголосок ее жизни, хранится сейчас у Джоконды. А мне достался оригинал, лежащий в коме. И тоже безжизненный, и тоже отголосок… Звонок с пары прозвенел резко и пробуждающе. Поблагодарив за внимание, профессор с царским хладнокровием и британской медлительностью вышел из аудитории. Я снова взглянул на Джоконду, которая сидела и смотрела отсутствующим взглядом, незамечающая ничего вокруг.
- Джулия? – при звуке своего имени, она вздрогнула и резко обернулась. Но, увидев меня, расслабилась и смущенно посмотрела на свои руки. Проследив взглядом, я увидел на них синяки.
