- Судя по тебе, не очень ты и горишь желанием, - засмеялся Рафаэль и знакомым жестом взъерошил себе волосы.
- У меня голова болит, дико устал.
- Тогда завтра и расскажешь.
Я закивал в согласии с его решением. Завтра и расскажу ему. Может он мне даст какую-нибудь идею. А пока главное решение сейчас - где я буду спать: здесь на диване или в кабинете. Скорее вопрос звучал бы так: где удобнее?
Я все-таки решил, что в кабинете будет лучше.
- В кабинете спать будешь? – догадался Рафаэль.
- Ага.
- Сейчас тебе одеяло с подушкой принесу.
- О! Рафаэль, ты такой милый! И отчего тебя девчонки не любят? – подколол я братца, наблюдая, как на его лице возникает саркастическая ухмылка – копия моей. Иногда мы были чересчур похожи.
- Возможно, потому что у меня старший брат дурачок?
- Возможно, - рассмеялся я и направился в кабинет.
Через несколько минут, я пытался принять удобную позу, лежа на ротанговом диване, укрываясь одеялом, принесенным Рафаэлем. Прежде чем меня накрыла чернота, и я провалился в сон, перед глазами появился образ Гвендолин, но не как обычно за последние недели - умирающая, утопающая в своей крови и топящая меня в боли, панике и одиночестве, отбирающая желание жить и вообще существовать на этой земле. Мне виделась, наконец-то, та Гвендолин, живая, бесстрашная, храбрящаяся, но с немой тоской и криком о помощи в глазах, она смотрела на меня из окон галереи дома барона Скайлз, а я стоял на подъездной дороге и смотрел на нее. А сверху падал то ли пепел, то ли снег…
Иллюстрация к главе: http://radikall.com/images/2014/04/09/CBFJE.png
========== Я жду тебя. Гидеон ==========
Люблю тебя, как будто я – в аду.
Люблю и не люблю – мне всё едино.
Я жду тебя, когда совсем не жду,
а в сердце – и огонь, и льдин лавина.
Люблю тебя, но только потому,
что слеп и ненавижу всей душою,
как будто ты похожа на тюрьму,
где хлебом лишь питаюсь да водою.
Пронзает сердце свет январской вьюги,
шаги любви крадутся, как недуги,
крадя ключи покоя у меня.
Любви я стану жертвой, это точно, -
погибну от любви из-за того, что
люблю пыланьем крови и огня.
Пабло Неруда.
Я проснулся от рези и боли в плече. Проведя рукой, почувствовал, что снова задел швы, отчего колотая рана снова стала кровоточить, ярким алым пятном разрастаясь на моей футболке. Сначала я не сразу понял, почему нахожусь в кабинете, но через доли секунды пришло понимание происходящего. Очень хотелось в душ, но там наверху, в моей спальне, сейчас была Джулия Скайлз. С кряхтением я сел, опустив ноги на пол и ощутив в полной мере, как затекло тело от моего неудобного лежбища. Проведя рукой по скулам и щекам, почувствовал жесткую отросшую щетину и порезы от стекла, пластырей уже не было – они все скомкались и отлепились, и теперь валялись неопрятными кусками по всему дивану. Наверное, вид у меня сейчас не очень презентабельный.
Кряхтя как старик, я встал и ощутил, как начало ломить в позвоночнике. Нет. Всю неделю спать на диване я не вынесу физически!
Размяв ноющие мышцы, я вышел из кабинета, и меня практически сшиб пряный, аппетитный аромат корицы и яблок – из кухни доносилось шипение жарящихся панкейков. Забыв всё на свете, словно зомби, ведомый инстинктом голода, я вошел в кухню. За столом сидел Рафаэль и поглощал панкейки, рядом у плиты стояла Джулия в моей футболке и пекла оладьи.
- Доброе утро, - на мое приветствие оглянулись брат и Джулия, и оба подняли руку в ответ.
- Смотри, Гидеон, еда! – нарочито громко чавкая, со счастливой улыбкой сообщил мне Рафаэль. Можно подумать, будто его всегда недокармливали.
- Пахнет обалденно.
- На вкус также. – Рафаэль тут же состроил плаксивую гримасу и клянчащим голосом продолжил. - Давай Джулию оставим себе, мне она нравится!
Девушка в ответ рассмеялась и перевернула блинчик, который с громким шипением еще больше усилил аромат выпечки.
- К твоему сведению, братишка, рабовладельчество отменили аж в 1802 году. Так что сиди, жуй и наслаждайся моментом. Потом мы снова перейдем на кукурузные хлопья и другие полуфабрикаты.
- Эх, жизнь не справедлива… - он горестно вздохнул, отправляя в рот кусок панкейка обильно политый кленовым сиропом.
- Джулия, как спала? – я обратился к однокурснице, чтобы понять ее состояние после вчерашнего дня откровений и шокотерапии.
- Отлично. Наконец-то выспалась. Ты уж извини, что я в твоей майке. Просто была в душе, а надевать свою кофту не хотела, она у меня на выход, - девушка жарила оладьи, не поворачиваясь, ведя монолог со скворчащей сковородкой, будто стеснялась посмотреть мне в глаза. Хотя винить - не справедливо, столько выпало на ее бедную голову.
- Ничего страшного…
- Что ты сегодня будешь делать? – Рафаэль набирал кому-то смс, косясь в мою сторону. – Сегодня выходной, между прочим.
По выходным я весь день отдавал Гвендолин, читая ей Шекспира или своих любимых авторов – Гарди и Пабло Неруда. Сегодня – не исключение.
- Как и всегда, сейчас - на элапсацию, а потом - к Гвендолин, – краем глаза я заметил ,как напряглась Джулия. Ее движения стали резче и автоматичней. – А вы что будете делать?
