– Я твою беллетристику не читаю! – решительно сказал Виталий. – Мне нужны книги конкретные, на крайний случай, научно-познавательные, с толком, со смыслом. Без этих там… заламываний рук. Соплей-воплей.
– Так я тебе и не предлагаю. У тебя своё – у меня своё!
Днём Виталий примеривался к шкафам и тумбочкам. В углу закутка, где стояли кулер, холодильник, полки с хозяйственной утварью, чаем и кофе, он взгромоздил друг на друга два небольших столика. На нижнем установили электроплитку двухкомфорочную На верхнем расставили припасы в банках, решётку для сушки посуды, специи в отдельном пакете. Весь угол отгородили белой в крупных ромашках занавеской для ванны на штанге.
– Всё бы неплохо, – хмуро сказал Виталий, только вот не нравится мне белый плотный дым из выхлопной трубы. Опять что-то с машиной неладно!
– Фильтр проверил?
– Первым делом.
– Боюсь сказать вслух, но могут быть прокладки, кольца, вкладыши. Клапаны. Моторный отсек!
– Вот и я боюсь. Опять ремонт.
– Сколько твоей «ласточке»?
– Двенадцать.
– Многовато для «японки».
– Да уж, все нормативы превысила. Но другой нет.
Первые сутки на новом месте заканчивались.
Вечером накрыли обед на столе для переговоров. Виталий постелил большие салфетки – Сергею с красивыми подсолнухами в яркой, самой цветущей поре, себе со вкусной рекламой кофе.
Выпили водки за новоселье. Небольшими порциями – на глоток. Закусили салом, чернушкой, зеленью похрустели. Покушали плотно, но неспешно, первый раз за весь день – полный обед.
Сергей отвалился, погладил округлившийся крепким, упругим всхолмком живот:
– Меня в учёбке, в армии, записали по тревоге выдвигаться в составе ПХД в район сосредоточения. Ну, думаю, что-то важное, связанное с военной тайной, даже спросить постеснялся, а мне и не объяснили. И тут как-то сыграли тревогу под утро. Зима. Встали на лыжи, похожие на широкие плинтусы. Абсолютно бесполезные для бега и ходьбы. Так, доски обшарпанные, носок слегка приподнят. Сапоги в креплениях елозят. Взмокли, через двадцать минут. А бежать нам было – пятнадцать кэмэ! Лес красивый, заснеженный, только это мельком отмечаешь, а любоваться некогда. Сержанты носятся как олени, подгоняют привычно, тренированные, козлопасы, раздражают сильно, потому что чувствуешь себя дураком, бежишь неведомо куда, да ещё на таких дровах, да по пересечённой снежной целине. И вот долгожданная команда – располагаться. Привал! ПХД, собраться на просеке. Собрались мы. Оказалось трое всего, и я – старший. Стоим, ждём указаний. Холодно. Вылетает старшина. Давай орать:
– Вы чё тут красотами любуетесь? Пейдзажами, ё…ть? Быстро развертывайте ПХД! – И показывает на походную кухню: – Дрова нарубить, воду погреть, готовить пищу для личного состава!
Стоим, ноги гудят – пятнадцать кэмэ отмахали. Рук не чувствуем, трясутся от напряжения. Усталые, голодные, злые. Оказывается, ПХД означает: Пункт хозяйственного довольствия. Удовольствия! Кухня! Камбуз, как говорят мореманы. А все уже зубами клацают, кушать хотят, жрать изо всех сил требуют. Прут из леса. Кого ни попросишь – все горазды помочь. Тот валежник волокёт, этот лучинку строгает, дело быстро пошло. И все намекают – ты мне, мол, порцаечку нормальную подкинь, слышь, старшой – не обидь. Ну, я всем обещаю, а бойцы и рады стараться. Дров накололо много. Уже и закипела-забулькала каша в котле. Такой ящичек сбоку, там раскладка продуктов прописана. Соответственно и загружаем, нарезаем, высыпаем. И так это довольно быстро получилось. Раззадорились, уж и жарко стало, в одних гимнастёрочках орудуем. Запах аппетитный, слюни до пупа, на свежем-то воздухе, после марш-броска, молодые. Лезут все с мисками, гремят «сервизами», только успевай, наваливай, известное дело – дружи с поваром! А каша на морозе мгновенно в алебастр превращается. Но – общажная закалка выручила. У каждого в жизни – своя общага. И только все поели – побросали бойцы миски под ёлку, и как не было никого! Все куда-то растворились, как зайчики, замаскировались в своих белоснежных шубейках в окрестных лесах, сугробах и складках местности. А миски – алюминиевые, жирные, прилипают к рукам, схватывают на морозе, неприятно. И я – один. Злой, как Баба-Яга! Ну, делать-то нечего, надо скоренько всё это помыть. Ах ты ж, думаю, припрётесь за пайкой! Ужин-то ещё впереди. Приползёте, тараканы коварные. Я вам устрою показательные учения в районе сосредоточения. Что ты думаешь? Проходит полчаса, мне ещё мыть да мыть. Самые первые, которые пожрать горазды, начали вылезать из складок местности. За добавкой. Ну, уж тут я отыгрался на их слабости – по полной! Хороший был урок. Я же поначалу как думал – вот какой я замечательный, людей кормлю, дело важное делаю, доброе дело – а нет бы вначале продумать, как его организовать, не взваливать всё на себя. Народу-то хватало. Хороший урок, на всю жизнь. Потом уже старшину спрашиваю – почему меня на ПХД записал, а он говорит – ты же в общаге студенческой три года прожил, чему-то научился, а эти-то все от мамки, от титьки, неумёхи…
