И я выбежал. Я слышал (или мне показалось) поспешные шаги за собой. Боже, Соня, я даже не понимаю, чего я так испугался, но я бежал, бежал до самого дома, не оглядываясь, и успокоился, только заперев за собой нашу входную дверь на ключ.
– Лева, я думаю, что мы либо безнадежно больны каким-то жутким неконтролируемым страхом и скоро от него умрем, либо нам есть, чего бояться. И тогда нужно просто научиться управлять собой. Мы знаем, что происходит. Мы должны изучить своего врага. Знание убивает страх.
– Я бы предпочел уехать из города к чертовой матери, – сжав зубы, прошипел Лева.
И я не стала с ним спорить. Соня не любила спорить с людьми.
Я плелась из «Зарядья» с тяжелым чувством. Меня не покидало назойливое ощущение, что я отлыниваю от неприятной работы. Я гнала от себя мысли прочь, обманывала себя и выводила снова «на чистую воду», я бежала внутри себя от своей главной миссии – и знала об этом. Но почему?! Да, разработать план захвата фабрики переплавов, на которой было полно необходимых нам вещей, – полезная тактическая задача. Ради этого плана стоило рисковать жизнью, бегать от охотника и меряться с ним своими жалкими силенками. Да, организовать новую партию книг, которые я уже месяц отбирала на развалинах Библиотеки им. Ленина, тоже было достойной меня задачей. Но я не могла выбросить из головы Давида. Его голубые глаза смотрели прямо мне в душу. Такие глаза вполне могли бы быть у моего сына. И я любила его, вопреки всем нашим новым правилам в отношении друг друга, я любила его так же сильно и предано, как любила его вся наша община. В следующую встречу он снова повторит как приговор:
– Она, я должен выйти из Храма. Мне пора.
Но я не могу его выпустить. Не могу, до тех пор, пока мы не разработаем сыворотку, которая станет гарантией безопасности для нашей единственной надежды, нашего будущего в целом и для нашего первого маленького воина, в частности. Вот она главная цель моей работы – узнать, как на нас влияет кровь вампира. Можно ли взять ее в качестве основного ингредиента для сыворотки? Будет ли она действовать как противоядие и в каких пропорциях смешивать ее с человеческой кровью? Каков он, механизм влияния на человека крови вампира и как оно поведет себя в совершенном теле наших светлых детей?
Давид был первым ребенком, родившемся уже в новой эре, на воле, и он уже достиг того возраста, когда ему пора было выйти наружу. Ему пора было учиться тому, что умели мы сами, и тому, к чему подталкивали его природа и эволюция, мы рассчитывали, нет, не так – мы точно знали, что он станет первым охотником на вампиров. Первым человеком, эволюционировавшим настолько, чтобы сравниться по силе с древними вампирами. Но мы не готовы были им рисковать. Только не Давидом.
Первенец родился через пятнадцать лет, после того как цивилизация окончательно пала. После его рождения всех детородных самок человека повстанцы называли Матерями. Их немного, но все они особенные. Именно у них была главная миссия – вернуть человеку его имя и место на планете. Родить тех, кто сможет отстоять свое право на землю и вернуть свое царство. Именно поэтому Давид и получил свое ветхозаветное имя.