При этом нравственный кризис человечество переживало не оттого, что стало менее религиозным. Напротив, неверная интерпретация посланий пророков и древних людей ведет к безнравственности вернее, чем отсутствие религиозной культуры. Лучше не знать ничего, чем не знать ничего, кроме лжи. Форма нашей адаптации к действительности могла быть нравственной – но мы потеряли всякий стыд, унижая друг друга. Мы могли бы помнить о том, что мораль – это прежде всего гуманность друг к другу, а не догма, призванная ломать человеческое достоинство и склоняться перед культами и идолами. Псевдобогов создали пресыщенные, уставшие от собственного существования люди. Люди, которые задыхались в одиночку – сами в себе. В тот момент, когда вампиры вышли из тени, нас настигла такая генетическая усталость, что мы бы уже не смогли построить себе ковчег. Даже если бы среди нас остался хотя бы один-единственный Ной.
Отсутствие понимания, как нужно реформировать систему образования, лишь отчасти создало почву для прихода вампиров. «Природа тыкв не терпит пустоты» – а «модернизация системы», которой главы государства прикрывали свою несостоятельность, привела-таки к крушению всей конструкции. Вампиры пришли под лозунгом «Инновации в массы», а люди доверчиво увидели в этом слове панацею своих уже неизлечимых духовных болезней. Инновации призывали концентрироваться все на той же материи, усовершенствовать бытовые стороны жития, убаюкивая наши тела и развращая их, уводили все дальше и глубже в бессмысленную виртуальную иллюзию псевдосвета. Одним из гвоздей, вбитых в гробы нашего будущего, была система финансирования школ и оплаты труда педагогов. Как только принципы жестокого бизнеса были перенесены в святилище, оно перестало быть таковым – функционал педагогов, измеряемый часами и головами учеников, вытеснил окончательно уже и без того умирающую традицию семейственности и разрушил складывающиеся веками отношения учеников и учителей, на которой раньше держалась преемственность нашей цивилизации. «Оптимизация бюджетных расходов» привела к тому, что педагоги погрязли в электронном делообороте, администраторы занимались добычей материальных ресурсов, вампиры методично заменяли псевдонаукой духовные ценности. Мы могли бы себе представить великое сражение Древнего Вурдалака с Учителем – Хранителем нравственности, морали, аскетичным обличителем порока. Но можно ли представить великое сражение вампира с менеджером?!
Проблема ухудшения психофизического здоровья детей и подростков привела к массовому росту суицидов среди человеческого потомства.
Итак, встреча с моим новым охотником была нежеланна, но необходима. Однако встречаться с ним неподготовленной я не собиралась. Прежде чем он меня найдет, я должна знать о нем хоть что-то. Мне предстояло совершить уже известный маршрут от центра города до Северного Бутово – территории, где безраздельно правили вампиры. Путь занимал чуть больше семи часов, если идти быстрым шагам, а примерно половину этого пути я сплавлялась по реке. Быстро добравшись до Золотой мили, где была спрятана моя лодка, я снова невольно погрузилась в воспоминания. Вот этот небольшой болотистый лесок – бывший Репинский сквер (он же – Болотная площадь), бывшее болото, которое перестало им быть, когда был построен Водоотводный канал. В старину место кулачных боев и публичных казней стало местом смерти Степана Разина, Емельяна Пугачева, здесь наши предки сожгли Андрея Безобразова (в каком-то смысле тоже повстанца). Какое-то время площадь была торговой, после наводнения 1908 года здесь были построены склады… Когда я родилась, это уже был тихий уютный сквер с детскими площадками. Моя мама гуляла здесь с коляской среди деревянных медведей и зайцев (после урагана от них не осталось и следа). Через два десятка лет, в самом начале XXI века тут установили скульптуру М. М. Шемякина «Дети – жертвы пороков взрослых», которая вполне могла бы стать ответом на вопрос, что с нами случилось пятнадцатью годами позднее. Через Болотную площадь я когда-то спешила на работу в офис на Знаменке. Одним словом, мои личные воспоминания остались теплыми, светлыми, без привкуса гари и крови тех, кто погиб здесь когда-то.