– Соня, ну что ты такая грустная? – Мариша заглянула мне в глаза, улыбаясь. – Невозможно уже с тобой в люди выходить – пока не напьешься, как неживая!
– Главное, чтобы от меня трупом не несло. Не несет? – попытка пошутить выглядела жалко. Одним словом, мне ничего не оставалось, как напиться.
И мы напились. Я помню, как мы лежали во внутреннем дворике на лавке, покрытой расписным ковром, Галя облокотилась на подушки, а мы с Маришей лежали головами у нее на коленях. Я курила, и уже чувствовала, как надо мной кружат вертолеты, а к горлу подкатывала тошнота. «Хорошо бы освежиться, – подумала я. – Вот если я сейчас дойду до туалета, то смогу умыться, и меня отпустит. Но до туалета я не дойду». И тут я пьяно засмеялась.
– Ма-а-ариш, Ма-а-ариш, сходи со мной в туалет?
– Неа, – Маришка посмотрела на меня и тоже захихикала. Галя, по-моему, дремала, и я не стала ее беспокоить.
Я встала, поправила одежду, и на нетвердых ногах отправилась искать уборную.
– Помочь? – услышала я чей-то приятный бархатный голос и почувствовала, как сильная мужская рука подхватила меня под руку. – Молодые прекрасные эльфы не должны блуждать одни среди вампиров, гномов и троллей.
Я с облегчением облокотилась на предложенную мне руку. Он был намного выше ростом, поэтому я не могла рассмотреть его лицо, но полностью доверилась спутнику. Обхватив локоть в бархатном пиджаке обеими руками, я шла достаточно ровно и больше всего боялась запутаться в длинной юбке и споткнуться. Мы плыли посреди этого буйного шумного веселья, потом шум и лихорадочное мельтешение красок сменились теплой полутьмой лофта. Мы шли по мягкому ковру узкого длинного этажа, пока наконец не остановились напротив кожаного черного дивана, словно брошенного кем-то впопыхах. У дивана стоял забавный торшер с изогнутой ножкой, но лампа в нем, видимо, перегорела. Меня уже перестало тошнить, но все вокруг словно происходило в каком-то тумане, сказке, дивном сне. Высокий вампир в черном бархатном сюртуке опустился на диван, притянул меня к себе на колени, взял мою руку и, приложив, к губам спросил:
– Как зовут тебя, прекрасный эльф?
Я облокотилась на подушки, соскальзывая с его колен, но оставляя руку у его губ.
– Соня.
– Сона-а-а… – повторил он, целуя кончики пальцев, потом перевернул руку запястьем к губам.
Я чувствовала на руке только его дыхание, чуть уловимую щекотку, как вдруг мою кожу проткнули острые зубы. Я вскрикнула от неожиданности, но не попыталась вырваться. «Это должно было случиться, – пронеслось в моей голове. Пусть уже, наконец, случится, чтобы я перестала так бояться. Пусть лучше он, чем Сева или кто-нибудь, кого я знаю».
– Оставь ее, – прозвучал в темноте, медный, звонкий голос, и вампир, оторвавшись от моей руки, забормотал что-то глухо и неразборчиво.
– Оставь ее – она моя, – повторил голос, без ярости, гнева, вообще без выражения, но так, что даже у меня зашевелились на затылке волосы. Вампир бросил мою руку, встал с дивана и, словно тень, растворился в полутьме коридора. На диван рядом со мной опустилась женская фигура. Пахнуло чудесным запахом духов, с какой-то неизвестной мне тогда примесью трав, табака, смолы. Мою брошенную, окровавленную руку подобрала женская – хрупкая, но при этом сильная и твердая, как сталь. К коже, которую невыносимо жгло, как от огня или соли, прижались прохладные губы. Ненадолго. Она лишь попробовала меня на вкус.
– Теперь я твой охотник. Никто не посмеет отнять жертву древней.
Я открыла глаза, в полутьме, к которой я уже привыкла, наконец-то разглядела знакомые черты.
– Рита?
– Да, это я.
– Рита, возьми меня! Сделай меня, как ты. Я хочу быть, как ты, как Сева, я так устала бояться.
– А ты все еще боишься?! Конечно, не напейся ты так, этот вурдалак вылакал бы тебя уже досуха. Вкус твоей крови противен лишь потому, что ты пьяна в стельку. Но в ней нет привкуса страха.
– Рита, сделай меня такой как ты, – повторила я со свойственным пьяным упрямством заплетающимся языком.
– Ты нужна мне такой.
– На кой черт?
– Ты знаешь. Все внутри тебя. Но не рассчитывай, что я буду тебе что-то объяснять. Мне все равно, дашь ты мне то, что я хочу, по своей воле или нет.
Рита величественно встала с дивана и, не оборачиваясь, быстрым шагом пролетела, как тень, по коридору прочь.
Я так и не поняла, был это сон или явь. Кажется, я заснула на этом проклятом диване. Когда меня нашли подруги, я была вся перепачкана кровью, и они решили, что я оцарапалась о проволоку, которую забыли убрать с черного хода. У меня болела рука – от самого запястья до плеча, словно кровь превратилась в жидкий металл и, обжигая, переливалась по венам. Рука – единственное, что у меня болело, а вот сердце – нет. Страх перед вампирами исчез в тот день навсегда.