Все успокоились. Израэля повез домой преподобный Арс, я же хотел прогуляться. Мне нужно было поразмышлять. Мистер Дельгадо, соратник Дэвида Уилкерсона, пригласил меня провести вечер у него дома. Глядя на этого доброго, мягкого, хорошо одетого человека, я подумал, что он, должно быть, очень богат, и, стыдясь своих дурных манер и поношенной одежды, отказался от его приглашения. Он дал мне долларовую бумажку и сказал, чтобы я обращался к нему, если мне нужны будут деньги.
Я поблагодарил и пошел своей дорогой. Пересекая Вандербильт-Авеню, я заметил Локу. Она стояла перед своим домом и при моем приближении спросила:
- Эй, Никки, куда это ты запропастился? Кто-то сказал, будто ты вышел из банды. Это правда?
- Так оно и есть.
- Ох, красавчик, а мы скучаем без тебя. Как ты исчез, все стало не так. Чего бы тебе не вернуться?
В это время кто-то крепко обхватил меня сзади.
- Вы, похоже, и впрямь хотите моего возращения? - пошутил я, думая, что это кто-нибудь из нашей шайки. Однако на лице Локи застыл ужас. Я повернул голову и узнал Джо, одного из «Бишоп», которого мы когда-то выкрали и пытали огнем.
Я попытался освободиться - и тут увидел у него в руке нож. Держа меня левой рукой, правой он ударил, метя лезвием в сердце. Я успел заслониться рукой, - и 20-сантиметровое лезвие пропороло мне насквозь ладонь между безымянным пальцем и мизинцем, едва достав до груди. Я вывернулся из его объятий, но тот кинулся на меня вновь.
- Теперь я убью тебя! - прошипел он. - Если ты решил, что можешь спрятаться от меня в церкви, то ошибся. Я окажу миру большую услугу, освободив его от такой паршивой овцы.
- Уходи! - крикнул я Локе. - Этот малый не в себе!
Он кинулся на меня и попытался всадить нож в живот. Однако я, успев увернуться, отпрыгнул к стоявшей поблизости машине и сорвал с нее антенну. Теперь шансы стали равными. В моих руках этот металлический прут был таким же смертоносным, как его нож.
Я наступал на парня, рассекая воздух антенной. Я был в привычной среде, твердо знал, что могу убить его и действовал четко, угадывая каждый следующий шаг противника. Стоит ему сделать выпад - как я отпрыгну назад, заставив его потерять равновесие. Тогда я смогу парализовать его одним ударом по глазам и убить следующим. Зажав антенну в левой руке, я выставил вперед правую, с которой сочилась кровь, готовый отразить удар ножа.
- Ну, давай, щенок, - прошептал я. - Попробуй-ка еще разок. Но только один. Это будет твоя последняя попытка.
Прищуренные глаза парня были полны ненависти. Я понял, что вынужден будут убить его, - иначе его не остановишь.
Он напал, я отскочил назад, и нож его прошелестел у самого моего живота. Вот сейчас!.. Он потерял равновесие. Я занес руку, чтобы полоснуть его антенной по неприкрытому лицу... И в этот момент почувствовал, точно рука Божья удержала мою, и в ушах у меня прозвучало: «Подставь другую щеку!»
Голос был таким реальным, словно это произнес кто-то рядом. Я в первый раз взглянул на парня из шайки «Бишоп» не как на врага, а как на простого человека. И мне стало жаль его, стоящего тут в сумерках с перекошенным от ненависти лицом, выкрикивающего проклятия. Я представил себя самого неделю назад, поджидающего врага на темной улице, чтобы прикончить его. И с губ моих слетела молитва. Впервые в жизни я молился: «Господи, спаси...».
Противник мой вновь принял устойчивую позу и взглянул на меня в упор:
- Что ты сказал?
- Господи, спаси, - повторил я.
Он застыл, оторопело глядя на меня.
Лока подбежала и сунула мне в руку отбитое горлышко бутылки:
- Вспори ему брюхо, Никки!
Парень бросился бежать.
- Швырни, швырни им в него! - кричала она.
Я размахнулся, но запустил горлышком бутылки не в спину убегающего противника, а в стену дома напротив.
Потом вытащил платок и обмотал им кровоточащую руку. Повязка тут же пропиталась кровью. Лока поднялась наверх, в свою комнату, и принесла полотенце, чтобы унять кровотечение. Она хотела довести меня до дома, но я остановил ее, сказав, что сам в силах дойти, и двинулся вниз по тротуару.
Я боялся идти в больницу, однако понимал, что мне нужна помощь. От потери крови я ослабел, а чтобы добраться до Камберлендского госпиталя, нужно было через Фултон-Плейс пересечь Вашингтон-Парк. В конце концов я решил, что надо все-таки идти, пока совсем не истек кровью.
Я стоял возле пожарной станции, ожидая, когда на светофоре зажжется зеленый, - как вдруг в глазах у меня все поплыло, и я понял, что должен перейти улицу прежде, чем потеряю сознание. Пошатываясь, я добрался до середины улицы и услышал оклик. Один из «Мау-Маус» спешил мне на помощь. Это был Тарзан, чудаковатый парень в широкополой мексиканской шляпе.
- Тебе что, жить надоело? - крикнул он, очевидно, решив, что я теперь совсем не в своем уме, раз вручил душу Богу.
- Друг, я ранен. Сильно. Помоги мне добраться до квартиры Израэля, хорошо?
