Поход к кузнецу прошел весьма удачно: Барста зацепили местные любители кулачных боев, а Ворон разговорился с дочерью хозяина соседней лавки. Девица оказалась весьма бойкой. Они хорошо поболтали, девушка беспрестанно кокетничала и намекала новому знакомому на прогулку. Ворон с радостью исполнил ее желание. Они прогулялись по главной улице, посидели в маленькой уютной чайной и закончили свой вечер на верхнем этаже лавки отца девицы. Как оказалось, родители ее вечером отправляются на другой конец города к дяде, и дом находится в полном распоряжении молодой особы. Ворон приятно провел время, не разочаровал девушку, у которой теперь был повод похвастаться перед подружками новым кавалером, и наконец-то отдохнул. Он не стремился к любви и никогда не привязывался к своим любовницам, но ему нравилось ощущать женское тепло рядом, нравилась эта игра взглядов, мнимая охота, в которой обе стороны давно согласны. Эти легкие интрижки добавляли в его жизни хоть немного разнообразия, а то сплошные колдуны, чернокнижники, паладины и темные чудовища — скука полнейшая.
Освободившись уже ближе к ночи, Ворон заскочил за Барстом, который в компании новых друзей хвастался своим каменным лбом, и отправился в таверну к ожидающим их Агнет и Ларону. Наемник не сомневался, что первым, что он услышит, будет недовольство девушки, что они так задержались. Сегодня у Ворона было хорошее настроение, и он был благосклонно настроен даже к ворчанию Агнет. Однако он точно был не готов к тому, что увидит, переступив порог таверны: Ларон, который, прикрывая незнакомую девушку, пытается увернуться от ударов каких-то молодчиков, и Агнет, на полу среди разбросанной мебели, с кровью на лице и стоящим над нею пареньком. А уж "чудесные" угрозы, которые лились из уст последнего и вовсе привели Ворона в состояние крайнего гнева. Но пока он себя контролировал.
— И чем вы тут занимаетесь? — громко поинтересовался он и, мгновенно оказавшись за спиной паренька, вцепился ему в загривок, запрокинув голову. — Нехорошо поднимать руку на женщину, — процедил наемник, заламывая шею юноше еще дальше. Тот завопил похуже девчонки. Его друзья тут же оставили Ларона в покое и кинулись на помощь, но в дело вступил Барст, легко подхватив с пола тяжелую скамью и отправив ее в полет. Вся пятерка мигом оказалась на полу, сбитая столь массивным снарядом. Судя по хрусту костей, этим юным пьяным созданиям хорошо досталось. Так и надо.
— Ты меня слышал? — повторил Ворон, обращаясь к тому пареньку, которого держал. — Да хватит ты визжать, как девка!
Юноша вмиг присмирел. К нему явно вернулась потерянная храбрость, потому что он нагло заявил:
— Отпусти меня, мерзкая тварь! Как ты посмел касаться меня! Знаешь, кто я?
— Ну и кто же? —
— Я сын градоправитель Оденера! — выпалил паренек, подтверждая подозрения Ворона. — Вы все отправитесь на эшафот! А тебя мой отец вздернет на ближайшем суку, а твои глаза скормит воронам.
— Будет иронично, — хмыкнул наемник, едва сдерживая себя. — Но мне плевать, кто ты.
Краем глаза оборотень заметил, что местные пытаются приблизиться к нему: конечно, ведь градоправитель не будет разбираться, кто навредил его сыночке, он накажет всех. И люди, боясь и ненавидя этого щенка, все равно пытались его спасти, чтобы избежать еще худшей участи.
Поднявшаяся с пола Агнет вдруг взмахнула рукой, и таверну окутало пламя. Сине-голубой огонь горел на столах и стульях, очерчивал на полу линии, отрезавшие четверку и паренька от всех остальных. Однако это пламя не причиняло никакого вреда ни мебели, ни людям.
— Если кто-то захочет на нас напасть, то огонь станет настоящим, — пригрозила Агнет, катая на ладони шар такого же пламени. Вмиг оно стало привычно желтого цвета и прожгло стену, в которую девушка его отправила. Это подействовало на присутствующих, и они отступили.
Ворон вернулся к пареньку, который все так же пытался безуспешно вырваться.
— Знаешь, твой отец не ото всего может тебя спасти. А девушек все же обижать нехорошо. Вот так, — он развернул паренька и с силой двинул ему в живот. Тот подавился вздохом и заскулил. — Вот так больно, когда тебя бьет тот, кто сильнее.
Ворон проницательно глянул на девушку в разорванном платье, которую продолжал опекать Ларон и добавил:
— И насиловать женщин нехорошо.
— Да пошел ты!
Ворон зло усмехнулся и, легко скрутив, положил этого сопляка грудью на ближайший не перевернутый стол. Пряжка ремня громко щелкнула в тишине таверны. Никто не посмел двинуться, когда Ворон замахнулся и опустил руку, оставив на нежной коже ягодиц паренька красную полосу.
