— Не отправиться ли нам их встречать? — предложил Анри.
Предложение старшего сына робинзона не встретило возражений. Жилище оставили под охраной Ангоссо и его семьи, сели на две превосходные пироги и отправились. Первый привал сделали на левом берегу Марони под деревьями.
— Запоздали они что-то, — говорила встревоженная госпожа Робен. — Я определенно умираю от нетерпения. Какое-то тяжелое предчувствие не дает мне покоя, и я просто не знаю, что с собою делать.
— Ну, мама, зачем такие печальные мысли? — возразил Анри. — Ведь и то сказать — от Франции до Гвианы путь неблизкий. Их могли задержать встречные ветры.
— Все это я знаю, и все-таки беспокоюсь.
Тревога госпожи Робен, какой бы малоосновательной она ни была, смутила и самого Робена, хотя он не подал виду и остался по обыкновению спокоен и бесстрастен.
Всем было как-то не по себе и хотелось развлечься. Случай вскоре представился. В кустах на берегу послышался крик птицы. В Анри дрогнула охотничья жилка. Он схватил свою большую пистонную двустволку, купленную в Кайенне, и взвел курки. Треск взводимых курков спугнул двух птиц, которые взлетели, громко хлопая крыльями. Они полетели через поляну с быстротою бомб, но меткие выстрелы Анри настигли их. Две великолепные крупные мараи упали на землю, простреленные насквозь.
На выстрел Анри отозвался откуда-то издалека третий выстрел.
Подобные случаи на Марони — не редкость, потому что эта река представляет собой огромный водный путь, по которому тянутся на прииски многочисленные пироги с рабочими. Дорогой те из них, у кого есть ружья, то и дело поддаются искушению поохотиться на попадающуюся во множестве дичь.
Но этот выстрел был какой-то особенный, скорее взрыв, чем выстрел. Так, по крайней мере, подумали все, кроме Эжена, который, напротив, утверждал, что это ружейный выстрел, и даже сделал предположение, что выпустили его либо Шарль, либо Андрэ, возвращающиеся домой. С Эженом начали спорить, но он стоял на своем, и кончилось тем, что госпожа Робен несколько успокоилась, остановившись на утешительном предположении своего юного сына.
— Это можно будет проверить, — сказал Робен. — Солнце садится, и лучи его уже не так жарки. Мы можем выступить в путь, это все-таки лучше, чем сидеть в бездействии и томиться ожиданием.
Над лодками устроили навесы, и пироги быстро понеслись по реке, управляемые сыновьями Ангоссо. Вдруг передняя лодка, которой управлял Ломи, остановилась.
— Что случилось, Ломи? — спросил Робен.
— Лодки… много лодок… там… в речке… — отвечал негр.
— Где же лодки? И про какую речку ты говоришь?
— Да, хозяин, я вижу и то, и другое… Вы сидите, оттого и не видите.
— Ну так и поезжай туда.
— Это верно, — сказал Анри, вставая на ноги осторожно, чтобы не качнуть легкую лодку. — Я вижу направо устье маленькой речки и с полдюжины лодок, стоящих у берега.
У всех при этом известии радостно забилось сердце. Гребцы налегли на весла, и пироги быстро понеслись вперед.
Через полчаса стали видны четыре нагруженные лодки, стоящие у берега; пассажиры их устроили привал и готовили себе ужин. Их было восемь негров и двое белых.
Робинзоны причалили около них и поздоровались.
Робен хотел обратиться к ним с вопросом, как вдруг один из белых, поспешно вскочив, снял шапку и взволнованным голосом крикнул:
— Господин Робен!
Робен с удивлением глядел на этого человека, черты лица которого казались ему совершенно незнакомыми.
— Ах, господин Робен, как я вас давно не видел и как рад этой встрече! — продолжал незнакомец. — Ведь уже двадцать лет прошло, как мы виделись в последний раз. Вы, кажется, меня не узнаете? Это неудивительно, я очень изменился. Борода моя почти совсем поседела, спина сгорбилась, как у старика… Я так много работал и так много выстрадал… Знаете, я вас долго разыскивал, когда в 1859 году узнал об амнистии. Я ходил в Долину Бедного Казимира, но не нашел вас там. Вы ушли, не зная о своем освобождении.
В уме Робена разом блеснула догадка. Он вскрикнул:
— Так это вы, Гонде, дорогой мой! Нет, как же, я вас не забыл. Конечно, с первого раза трудно узнать, но все-таки я помню вас очень, очень хорошо, помню и услуги ваши, которые были для меня неоценимы.
— Вы очень добры, господин Робен. Я и в будущем готов служить вам, чем и как могу.
— От души благодарю вас, Гонде, и сейчас же воспользуюсь вашим любезным предложением.
— Очень рад. Потребуйте от меня чего хотите, — я все сделаю.
— Скажите мне, во-первых, чьи это лодки?
— Две из них мои. Со времени своего освобождения я осуществляю сообщение на лодках между Сен-Лораном и Эрминой. Я знаю, зачем вы приехали сюда.
— Не может быть, чтоб вы знали.
— Уверяю вас, что знаю. Вы интересуетесь двумя путешественниками, едущими из Франции. Один из них очень молодой человек, а другой лет сорока пяти.
— Это верно. Говорите же скорее, где они?
