О, мою радость было не передать словами! Невзрачная серая келья вдруг заискрилась всеми цветами радуги, душа рванула ввысь, а ноги приготовились пуститься в пляс. И неважно, как Инквизитор умудрился выяснить всё о моём местонахождении. Главное, что он не сдался, не поверил в мою гибель!
Как же мне с ним повезло…
– Тогда полетели скорее! – аж подпрыгивая от нетерпения, воскликнула я. – Он же ждёт!
Медленно обернувшись, Даль виновато посмотрел на меня и тихо покачал головой.
– Ганс?.. – не до конца осознавая происходящее, вопросительно протянула я.
– Мы не полетим к нему.
И у меня перехватило дыхание.
– Ганс!.. – повторила с осуждением.
– Мне жаль, – не отступил друг.
– Ганс! – уже угрожающе.
Однако он оставался спокоен и непоколебим:
– Сколько раз повторять – не называй меня так.
Но мне было плевать на его просьбы. Я не могла и не хотела верить в предательство старого друга!
– Ганс!!! – заорала, уже примериваясь, чем будет лучше вырубить напарника, чтобы он не помешал мне сбежать.
– Не стоит, – будто уловив мои намерения, тихо предупредил друг. – Я не собираюсь тебе вредить, Мина.
– Да? – с сарказмом переспросила я. – Правда? Тогда отвези меня к мужу!
– Он тебе не муж. Вы не успели подтвердить брак.
– Значит, поженимся снова!
– Нет.
И ярость вновь захлестнула меня с головой.
– Ганс! – я сорвалась на крик. – Ты же знаешь, я не смирюсь! Я выбрала другого, и насильно меня не удержать!
– Неужели ты так плохо обо мне думаешь?.. – хмыкнул напарник.
– Я думаю о тебе так, как ты того заслуживаешь! Сужу по твоим поступкам!
– Они в прошлом. Я изменился.
– Не верю!
– А моему союзу с Инквизитором – веришь? Представляешь, чего мне стоило пойти на сотрудничество с ним?
Я промолчала.
– И всё – ради тебя.
– Если ты здесь по его указанию – то зачем мучаешь меня? – зло вскинула голову. – Почему не скажешь прямо, что тебя сюда привело? Может, вы наконец решили меня проведать, дабы подтвердить полученную из непроверенных источников информацию? Или враги вдруг прознали о моём убежище и оставаться здесь стало небезопасно?.. Говори!
– Никто ни о чём не прознал, – вздохнул напарник. – О тебе Лаулю рассказал некто Арен, и никто, кроме нас троих, не посвящён в эту тайну.
Удивившись, я сделала себе мысленную зарубку хорошенько расспросить Инквизитора о его связях с мотыльками – и опять превратилась в слух, не желая прерывать разговорившегося собеседника.
– Согласно плану, твой бывший муж не собирался трогать тебя до самой победы. Во-первых, он опасался слежки, во-вторых, не хотел тебя подставлять и, в-третьих, боялся, что у него опять окажутся связаны руки. Возможно, если бы нам донесли о твоём положении, он поступил бы иначе, но… – Ганс виновато пожал плечами, предлагая мне додумать фразу самостоятельно – и я мечтательно улыбнулась.
Нет, Лауль оставил бы всё как есть. Потому что так было лучше для нас троих.
– А что с Патриором? – не дождавшись продолжения, полюбопытствовала я. – Он ещё угрожает мне, раз ты прилетел один и не везёшь меня домой?
– Нет, с Империей Инквизитор уже разобрался. Она больше не заинтересована в нём, получается, и ты отныне не представляешь для них никакой ценности.
Я озадаченно тряхнула головой.
Помнится, когда-то Лауль говорил иначе… Ну да ладно.
– Куда же мы тогда полетим? – вновь отложив на потом все ненужные вопросы, деловито осведомилась я.
– Ко мне домой.
– А разве ты переехал и теперь живёшь не на Мерите?
– Нет, там.
Устало ссутулившись, я провела ладонью по волосам и снова подняла глаза на собеседника:
– Ничего не понимаю! Почему же мы тогда направляемся не к Лаулю в усадьбу? Она что, разрушена?
– Была цела, когда я покидал город.
– Значит, он не хочет меня видеть?
Ганс промолчал. И от его нежелания говорить с каждым мигом становилось всё хуже. Даже воздух словно похолодел…
– Ответь! Он нашёл другую, а обо мне продолжает заботиться чисто из чувства долга?
Напарник сглотнул и жестом показал, что я вновь не угадала.
– Тогда что случилось?! Не томи! Ты же знаешь, что неизвестность для меня значительно неприятнее любой правды, пусть и самой горькой!
– Прости. Я был бы рад тебе всё объяснить, сказать прямо, не таясь… Но, боюсь, в твоём положении это будет чревато нехорошими последствиями.
Здесь напарник выразительно покосился на мой живот, из-за чего у меня коротко ухнуло сердце, разом пропустив несколько ударов. А следом грудную клетку стянуло от нехватки воздуха и перед глазами всё аж поплыло…
Это не было страхом. И на ужас совсем не походило. Я будто разделилась надвое, где одна моя часть – эмоциональная – упорно не догадывалась, что происходит, другая же – разумная – точно знала, о чём именно Эрдаль собирался мне сообщить. И она понимала, почему он не смог сделать этого сразу.
За эту его нерешительность, за заботу, за деликатность – я чувствовала безмерную благодарность другу. Однако сказать правду вслух всё-таки было необходимо.
– Он умер?.. – глухо прозвучало в келье.
– Да, – сухо откликнулся напарник.
В ответ эмоции с бешенством дикого зверя рванули на свободу, но я каким-то чудом умудрилась с ними совладать и невозмутимо уточнила:
– Его убили?
