– Нет. Он сам.
И моё хилое спокойствие пошло крупными трещинами.
– Чушь! – бросила, резко тряхнув головой. – Лауль не мог!
– Ради твоей защиты…
– Нет. Не верю! Для него это не выход. Лауль привык бороться до последнего! Он непременно нашёл бы другой способ. Расправиться с врагами для его было бы проще, чем убивать себя!
С каждым предложением я будто оживала. Уверенность придавала мне сил, возрождала, призывала бороться…
– Мне жаль, Аль… – дождавшись окончания моей речи, тяжело выдохнул Ганс. – Это правда. Если хочешь, я докажу…
– Хочу! – потребовала, не раздумывая.
Без каких-либо возражений друг послушно полез в рукав и несколькими движениями вызвал на экран новость двухнедельной давности. С плоского изображения на меня смотрел великий Инквизитор в своих лучших традициях – строгий чёрный костюм, жёсткость во взгляде и спокойное выражение лица… А спустя минуту я уже видела фото с его изувеченным телом, распластанным на бетоне. «Выбросился из запасного шлюза при взлёте», – гласила лаконичная подпись.
Это был конец.
К горлу подкатил неприятный ком, мгновенно вылившийся в безудержные рыдания. Дополнительный виртуальный экран выпал из рук и благополучно растаял в воздухе, однако я ничуть не жалела, что не успела дочитать статью. Меня буквально скрутило от боли! Вроде моральной, но ощущалась она вполне физически, как наяву ломая кости, сводя мышцы и разрывая сухожилия.
О, как я раскаивалась, что не поверила сразу! Возможно, тогда мне не было бы так плохо… Хотя кого я обманывала?! Ничего бы не изменилось. Слишком ужасное я получила известие…
И чувства, как назло, больше не желали меня покидать. Они раздирали тело на части, сжигали душу заживо и выворачивали сердце наизнанку.
Не выдержав такого наплыва, я упала на колени и натурально завыла в голос. Животный рёв шёл из самого нутра, но, увы, тоже не приносил облегчения.
Дождавшись, когда я опять забьюсь в беззвучной истерике, Ганс осторожно присел рядом и ласково погладил меня по плечу.
– Это не он… – сквозь слёзы в который раз повторила я. – Скажи, что это не он! Это мог быть робот, постановка, всё что угодно…
– Генетический анализ подтвердил его личность, а эксперты доказали факт добровольности содеянного. Его имущество уже перешло в распоряжение правительства.
– Нет!
Напарник участливо вздохнул:
– Мне очень жаль.
Я всё понимала, прекрасно понимала… И не могла смириться.
Плохо уже не было. Я вплотную приблизилась к той грани, перейдя которую окунулась бы в пучину абсолютного счастья… И называлось оно спасительное сумасшествие.
О, как я желала поскорее туда добраться, чтобы обрести долгожданный покой!.. Жаждала сойти с ума и забыть свою жизнь. Оставить в прошлом весь тот ужас и кошмар, что она мне принесла. Закончить здесь и сейчас, плевав на ту маленькую половинку любимого, что росла во мне… Однако у Ганса были другие планы.
Совершенно незаметным движением он достал откуда-то одноразовый медицинский пистолет и вколол мне в сонную артерию убойную дозу какого-то мощного снотворного. Миг – и я погрузилась в тёмную тишину, где мне предстояло смириться со своей потерей.
Наверное, со стороны это казалось правильным решением. И всё же при наличии выбора я бы предпочла разбитому сердцу и вечной боли тихое безумие.
Умерших было не воскресить. Как и прежнюю меня…
– Мина, дорогая… – в комнату нерешительно вошёл Ганс. – Ты здесь?
Оторвавшись от созерцания серого, как моё настроение, неба, я лениво повернулась на голос.
– Конечно, – произнесла, прищурившись от бьющего из коридора света. – Где мне ещё быть?
– Опять в самом тёмном углу спряталась… – вздохнул Даль. – Не надоело? Все три месяца так сидишь…
Я устало прикрыла глаза.
Каждый день одно и то же. Сколько можно оправдываться?..
– Зачем ты пришёл? – спросила вместо этого.
– А мне что, уже и заглянуть к тебе нельзя? Просто так?
На что я снова предпочла промолчать.
Общество меня больше не интересовало. Как и общение. Мне хотелось лишь тишины, покоя и одиночества.
– Как ты? – не дождавшись ответа, Ганс приблизился и мягко опустился рядом.
– Жива.
Хотя мечтала о смерти… Держалась лишь ради сына. Нашего с Лаулем мальчика…
При воспоминании о любимом сердце жалобно трепыхнулось. С каждым разом оно реагировало всё тише и тише. И больно почти не было.
– А если конкретнее?.. – снова подал голос Даль. – Чувствуешь себя как?
Разумеется, он спрашивал совсем не о физическом состоянии… Но я стабильно уклонялась от прямого ответа. Ведь друг всё равно был не в состоянии что-то изменить.
– Нормально. Рожать ещё не собираюсь.
– Рад, – улыбнулся Ганс и осторожно взял меня за руку. – Тогда, может, ты будешь не против немного развеяться?..
– Я никуда не пойду, – отозвалась несколько резче, чем следовало.
– А это и не понадобится, – хмыкнул друг, вынудив меня удивлённо на него покоситься.
Да. Какие-то эмоции я ещё испытывала. И, честно говоря, это было не так уж и плохо. Они могли помочь мне вновь почувствовать вкус жизни… После появления малыша.
