Судя по тому, что меня заткнули в глухую КПЗ, а не в обезьянник — капитан Казематов имел далеко идущие планы. Бестолковость ситуации угнетала. Один звонок Ильдару и я выпорхну отсюда с оркестром. Однако ж когда я доберусь до мобилы? Времени в обрез.
В хате тоже кроме меня никого нет. Комфорт. Но и послать весточку не с кем. Пригорюнился наш добрый молодец. Вчера только человек женился понимаешь, под живую джазовую музыку из Европы, а сегодня глядите-ка замуровали демоны. Какие обвинения мне сейчас выкатят? А что мне вообще можно предъявить? Шашлычника. Пожалуй, только шашлычника. Эти особи охраняются государством. Ну тут хоть деньги есть утрясти весь сыр-бор. Мелкое преступленьице-то. Ведь я не сорвал всю кассу чайханы и не изнасиловал шашлычника бараньей лопаткой в особо изощрённой форме. Так. А что ещё? Вроде больше нечего.
Это вернуло некую уверенность в будущем. И даже скуку. Я интимно прилип к двери и заорал в задвинутый глазок:
— Комааандир!
Тишина.
— Старшоооой! Снова тишина.
— Нача-а-альник! Ноль движения.
— Башлык! Дежур! Хоть бы хрен.
Попал. Ведь сейчас промурыжусь тут до упора. Милиция она спешит только за зарплатой. Вся остальная сусальная процессуальность карательных органов протекает в черепаховом темпе.
Эх, опоздаю на стрелу с Эппсом. Объект решит, что я кинул его на сто с полтиной баксов и уедет в Карши один. Или — того хуже опоздает на важную встречу и потеряет контракт. В любом случае на моей яркой карьере в Майнард Дайнэмикс можно ставить точку.
Бдительный капитан Казематов начинает утро с гимнастики, а до завтрака всегда ловит пару-другую злодеев. В качестве разминки. За это он неоднократно отмечен орденом Амура Тимура Первозваного второй степени, памятной медали «За укрепление правопорядка» и нагрудного знака «Почетная вымогательная машина». Надеюсь, следующей внеочередной наградой станет заточка в почку в одной из мутных сергелийских подворотен. В конце концов не умрёт — ведь почек у него две.
Я почувствовал себя обманутым ребёнком, которого торжественно пообещали сводить в луна-парк, а вместо этого случайно закрыли в тёмном чулане. Я думаю сама жизнь для нас, это как большой луна-парк для ребёнка. Ворвавшись в неё, мы бежим от аттракциона к аттракциону, стараясь жить на полную, не пропуская ни одной карусели. А когда карусели кончаются мы вынуждены идти по второму кругу. Теперь уже всё знакомо. Не так захватывает дух, там и тут слышен скрип механизмов, заметна дешёвая бутафория, да и ноги устали бегать. Очарование новизны пропало. Волшебство растворилось в воздухе. Жить становится скучно.
На аттракционе под названием «каталажка» я уже в волю накатался и не один раз. Надоело. А вот карусель «Ханабадская военная база» звучит заманчиво. Это, похоже, увеселение для взрослых. Правда заборы и брандмауэры американской авиабазы начинаются прямо тут в Сергелях. Эх далека дорога в Ханабад. Ни одну, видно пару лаптей придётся ещё молодцу стоптать.
Я принялся ходить взад-вперед, как беспокойный сын пана Эдмунда Дзерджинского, заключенный в Краковскую цитадель. Кстати, давно у вас хотел спросить — если металлический Феликс (партийная кличка Переплётчик) в раннем юношеском возрасте случайно пристрелил собственную сестрёнку, пани Ванду Дзерджински, то не мог ли этот факт наложить пожизненный отпечаток на психику основателя Всероссийской ЧК?
Я принялся изучать стены хаты покрытой неравномерной и негостеприимной шубой. Так же как и вы, я очень люблю читать. А тут как раз было полно разных надписей. Мысли размазанные по стенам. В основном мочеполовая мишура безграмотных животных, озабоченных глубокой символичностью собственной пеписьки. Пастельные тона камерной грязи. Академия художеств имени Каземира Казематова.
Сам капитан Казематов, на моё счастье, возник довольно быстро. Он был сыт и благодушен. На его столе лежала моя мобила и бумажник. Последний изрядно похудел. На него было больно смотреть. Казематов похоже успел не только позавтракать, но и заправить машину и раздать щедрую милостыню толпящимся у парадного подъезда завшивленым дервишам.
— Садыс. Ручькя бери. Пыши.
— Чего писать, гражданин капитан?
— Пышы все. Как ана есть. Соткя спиздиль? Спиздиль. Пыши, Шурикджян. Я спыздыль мабиля. Чисило и подпысь.
— Я не воровал мобильник. Честно. Купил вчера. По случаю.
Казематов интимно отрыгнул и подняв со стола бумаженцию прочитал:
— Мамалиев Матмурод — это ти? Не ти? Канешна не ти — это терпиля твоя, настаящщий хузяин соткя. Его пазвоню, она заява пишет — ты туту — таштурма паедышь, Шюрикь.
— А вы не допускаете, что он, это уважаемый Матмурод мог просто продать мне свою мобилу, а я купил? За кэш?
— Он пиродаль — ты покупиль? Он каму пиродаль? Тэбе? Ты игде деньги взяль? Спиздиль? Ай якши! Как он выглядель, апыши?
— Кто?
— Дура не включай, ссукя, терпиля как выглядель? Фукаро Мамалиев.
— Да не видел я его в жизни не разу. Мобилу купил у барыги, а деньги выдали на новой работе — чтоб на связи. Верните мне пожалуйста трубку — я быстро позвоню, скажу им, что немного задерживаюсь.
