Капитан Казематов выскочил из-за стола, подлетел ко мне и больно наступил на ногу — на самые кончики пальцев:
— Игде такой работ нашель — первый дэнь деньги на мабила дают, а спиравка участковый места жительств не просят? Не бывает такой работа. Ты лучше скажи — деньга на дорога нашель, пирям на афальт, патом на них соткя покупаль, шунакамы?
— Нет. Я честно вам говорю, как ана есть. Деньги выдали на работе. Поехал к барыге и купил у него чужую мобилу.
Я задумался как это неправдаподобно звучит, если произносить вслух.
Казематов вплотную подошёл ко мне и резко рванул рукава моей рубашки. Тут же, впрочем и расстроился, не обнаружив следов от уколов на сгибах. Разочарование капитана Казематова стоило мне больнючего тычка под ложечку.
— Ай, якши! Давай хозыр на твой работа званим, испиросимь пра деньга. Патом барыга поедимь испиросимь пра мобила, ай, Шурикджян-эй? Тока сиперва пиратаколь падпиши, хоп?
Спектакль театра самодурства при МВД приобретал все большую абсурдность.
— А как-то по-быстрому мы это не решим? Не под протокол? По-свойски. Мне ведь на работу надо. Честно. Я только устроился, начальник! Не хочу репутацию портить. Пожалуйста.
— Па быстрому решим, пабыстраму. Твой репитиция не портим. Ты мне толка барыга отдай — иди хозыр, хероин пакупай и мне барыга сразу отдай, майлимы? Патом адну ночь тут начуй — падваль райотдель. Сергели-2 одын хороший уважаемый человек хату апрокинуль. Кито апрокинуль? Куда вещи, бабло ушель, ты маньга туда-суда узнай. Патам пайдешь дамой, отдыхаишь, майлимы, Шурикджян?
— У меня есть встречное предложение — я вам человека, который пункт обмена приподнял, а вы мне мобилу и деньги. Я на работу опаздываю!! Только, понимаешь, встал на путь исправления.
— Мине твой работ-мработ похуй. Тшундиймы? Канака пункт обмена? У нас нет никакой грабёж в сводка! Это за пирошлый год, что ли? Висяк-мисяк маньга нахуй керак эмас. Такой висяк пиренеси маньга новый год — павесим на ёлька.
— Не висяк, гражданин капитан. Свежак. Чуть больше суток. Не в нашей области. В Чимкенте мутилась делюга. На казахской границе. Вам казахские сводки теперь надо пробивать. Только зачем время тратить? Чувак-то уже здесь, в Ташкенте. Зовут Ильдар. На страпе он. Никого тут не знает. Везде с сумкой ходит. «Брэнд» — спортивная сумка. В сумке — нала килограмм пять. Доллары, теньге — все в кучу. Главной елки на площади Мустакилик не хватит — если всё развешивать.
— Эльдор! Эльдор, йоп тваю мать! Эльдорджяним эй! Моя юрагим ликарства — Эльдор! Игде он ходит с сумка? Ты тощщна знаешь? Аружия у него есть? Раньше хотка есть у него? Картатекада его найдешьмы? Эльдор. Эльдор, йоооп тваю мать!
Казематов сделал нервный круг по кабинету, как взявшая след гончая.
— Сейчас гасится он. Конкретно. Но мне доверяет. Мы полгода в одном проходе жили. Больше никого не знает в Ташкенте. Дайте мобилу-то! Позвоню, скажу дачу нашёл тут не палённую — приедет сразу. Отлежаться, искупаться, пожрать спокойно. Скажу штуку баксов давай за дачу. Ему просто погаснуть надо на пару недель. Сергели — на отшибе. Кто тут казахский розыск будет устраивать? Бегом прибежит. С сумкой! С баблом.
— А если ты ему даешь циньк чтоп он нога даваль? Ты знаешь что я тут на тебя повешаю? Растиреляю я тебя издесь, кутинга секиб! Все висяк повешаю и еще парагон дам — Шурик всех казёль сталь, всех сдаль!
Казематов с инфернальным грохотом открыл сейф и вытащил оттуда николая фёдоровича макарова. Многозначительно передернув какие-то смертоносные пружины у меня перед носом, он заткнул николай фёдорыча себе под мышку, как градусник.
— Давайте же мобилу, гражданин капитан. Там реально сумка с баблом. На вес бабло, не на счет, представляете? Пункт обмена валюты.
— Пункит абмен, пункит абмен! Ай заибаль ты, Шурикджян! На зивани, лекин дахуя гаплашма нахуй. Салам-папалам, приезжай Сергеля. Жидём.
Он тасанул мне судьбоносную мобилу. Я быстро нашел список номеров, а было их всего три, и в трубке тут же возник спасительный Ильдар, моя юрагим ликарства.
— Салам-папалам, приезжай Сергеля! Радостно заорал я.
— Ты чего там? Ты ж вроде в Карши должен сегодня выехать? Ошибаюсь?
— Приезжай, брат! Я тут дачу бесприкольную нашёл. Продукты затарил. Пригасимся на пятнадцать суток будь здоров!
— Какую ещё дачу? Ты что, не можешь говорить?
— Нет!
— Ты дома в Сергелях?
— Нет. Рядом с сергелийской ярмаркой!
— А что там рядом с ярмаркой? Подожди. Кабак Дильроз?
— Нет!
— А что там еще? Ментура? Тебя приняли? За что?
— Да-да, говорю же приезжай поскорей. Дачка что надо. Не пожалеешь. Времени в обрез.
— Да зачем же я буду приезжать? Дай трубу их старшему. Я им сейчас устрою Канатчикову дачку.
Я обрадованно протянул трубу Казематову:
— Вас!
— Ией! Кто эта?
— Это Ильдар, СНБ.
— Ией! СНБ зачем? Канака СНБ? Алё? Алё? Ассаламу Алейком! Ким бу?
Лицо Казематова изменилось раза три меньше чем за минуту. В основном, очевидно говорил Ильдар, а Казематов только бурчал в ответ хоп-хоп-хоп, булади. Потом он протянул мобилу мне.
