Однажды я целое утро пробегала в поисках польской газеты. Газеты привозили из Кракова или Познани, и к нам только время от времени попадали разрозненные экземпляры. Но в тот день ни у кого газеты не было.
– В чем дело, Катажина? – спросил заведующий. – Ты так ищешь эту газету, словно от нее зависит, по крайней мере, человеческая жизнь.
– Вот именно зависит. Пожалуйста, не смейтесь. – Я вспылила. – Тут одна женщина из пятой палаты не верит, что война кончилась. Все твердит, что это ей только снится. Когда ее будили, чтобы покормить, она приложила палец к губам и сказала: «Тише, я не хочу просыпаться». Сидит на постели, ловит руками воздух и ничего не ест. Вот я и подумала: если положить ей на кровать газету, то, может, она невольно ее заметит и начнет читать. Понимаете?
– Ясно. Раз так, позвони в комитет ППР. У них наверняка есть газеты, – посоветовал заведующий. – Они тебе дадут.
С нашим заведующим всегда можно договориться. У него самого большое несчастье – у дочери тяжелая болезнь сердца. Она лежала у нас в изоляторе. Мацеевский заботливо ухаживал за ней и в то же время прекрасно справлялся с работой. Пожалуй, он, как никто другой, разбирался во всех наших сложностях.
В тот же день к вечеру меня разыскала медсестра. Схватив меня за руку, она торжествующе воскликнула:
– Больная из пятой читает! Слышишь? Читает!
– Ну как успехи, Катажина? Достала что-нибудь хорошее? – этот вопрос повторялся ежедневно.
Сестре-хозяйке всегда полагалось подробно рассказывать, что, где и почем куплено. Хотя прочный курс еще не установился и цены постоянно менялись, она всегда требовала полного отчета.
Сестра-хозяйка была очень важной фигурой в Красном Кресте. Это она присматривала за кухней, и прежде всего благодаря ей больные так быстро становились на ноги. Готовила она превосходно. Удивительное дело, на кухне работали одни только немки и прекрасно ее понимали. Переводчика не требовалось, работа шла как по маслу.
Была наша хозяюшка сложения богатырского и весила сто двадцать килограммов. В низенькой кухне она едва не задевала головой потолок. Ребята ее побаивались и только на приличном расстоянии осмеливались отпускать на ее счет шуточки.
– Не миновать беды с нашей хозяюшкой. Того и гляди головой потолок прошибет. А сережки свои она бы лучше какому-нибудь велосипедисту подарила – отличные выйдут колеса.
Серьги хозяюшка и в самом деле носила гигантские. Но при своих огромных размерах была она человеком мягким и добродушным. А двигалась так быстро и изящно, будто полнота нисколечко ей не мешала.
– А яйца откуда? Почем брала?
– Купила совершенно случайно. Ездила-то я за хлебом и яблоками. Управилась быстро – булочник уже меня дожидался. И захотелось мне проехать еще несколько километров по дороге на Валим. Ужасно интересно, что тебя ждет за поворотом. И тут я впервые в жизни увидела такую огромную птицеферму. Там уже обосновались поляки. Они сказали, что охотно будут продавать нам свежие яйца. Для начала я купила все, что у них нашлось. И кур купила, да некуда было положить – съезжу за ними завтра. Хозяева очень милые люди, по фамилии Ковалик. Как и моя знакомая портниха из Кальварии. Приглашали в гости.
– Молодец! Видно, что знаешь толк в хозяйстве. Разве можно сравнить свежие яйца с яичным порошком, который мы получаем в ЮНРРА![11] Теперь я порошок буду пускать только в тесто. Люблю готовить, когда есть все, что полагается.
По вторникам я обычно ездила к мяснику за говядиной. Лошадьми я правила сама, чем страшно гордилась. Ребята смеялись:
– Ну, ты растешь на глазах! Уже стала заправским возчиком!
– Смейтесь, смейтесь. Неизвестно еще, что в жизни может пригодиться, – отмахивалась я.
В тот вторник, быстро сделав покупки, я залезла в повозку, но лошади, как я их ни понукала, не желали трогаться с места. «По кучерской части у меня еще не все в ажуре, – подумала я. – Хорошо, что ребята не видят».
Так я сидела, безуспешно дергая поводья, и тут к повозке подбежал какой-то человек с чемоданчиком.
– Помочь? – предложил он.
Я кивнула. Он ловко вскочил на повозку, взял у меня поводья, дернул разок, и лошади послушно попятились назад.
С виду человек этот был похож на горожанина, лицо интеллигентное, а с лошадьми справился превосходно.
– Вы случайно не в Свидницу? Подвезете меня?
– Пожалуйста, – ответила я.
Мы поехали. Я украдкой наблюдала за своим спутником. Он, казалось, был чем-то сильно озабочен.
Когда мы в молчании подъезжали к первым домам предместья, из-за деревьев вышли два милиционера. Один, подняв руку, крикнул:
– Остановитесь!
Я послушно дернула поводья. Лошади стали.
– Проверка документов. Ваши документы, гражданин!
Мой пассажир сунул руку в карман кожаной куртки и молниеносным движением выхватил пистолет. Раздался выстрел… еще один… Милиционер, что стоял поближе, пошатнулся и упал.
Я замерла от ужаса, а напуганные пальбой лошади пустились в галоп. Только от быстрой езды я пришла в себя и лихорадочно соображала, как бы остановить лошадей. Тем временем мы въехали в город.
