Венгерская советская республика просуществовала 133 дня. Дверь истории приоткрылась для Белы Куна и громко захлопнулась.
Эмиграция. "Крым - наш!".
Бела Кун, его соратники и члены их семей бежали из Будапешта в Вену. Президент Австрийской республики Карл Реннер обещал предоставить им убежище. Однако прием вышел не очень гостеприимным, австрийские власти вполне резонно предположили, что Кун начнет в Вене готовить новую революцию и поэтому беглецов интернировали в крепости Карлштейн, на австро-чешской границе. Устроились они достаточно комфортно, хотя жена Куна и жаловалась на мрачность замка. Кормили, правда, не важно, в Австрии было голодно, но предприимчивый Ракоши завязал контакты с местными спекулянтами и вопрос с провизией был решен. Положение эмигрантов было очень шатким, в венской прессе шла кампания против Куна, его выдачи требовало венгерское правительство. Была и еще одна опасность - венгерский националист Пал Пронаи решил похитить Куна с австрийской территории, уже была подкуплена охрана замка Карлштейн. Боевики Пронаи выехавшие на трех автомобилях должны были захватить "самых оголтелых негодяев" Куна, Ландлера, Поганя и Гамбургера, усыпив их хлороформом и вывезти в Венгрию. Остальных планировалось убить на месте. Однако австрийская полиция узнала об этом и усилила охрану. Пронаи вынужден был отказаться от своего плана.
Наконец, австрийские власти расселили обитателей замка - женщин и детей разместили в венских пансионах. Белу Куна поселили отдельно в отдельном павильоне больницы городка Штокерау, а остальных поместили в психиатрическую лечебницу Штайнхоф. Вскоре к ним присоединили и Куна, после очередной попытки его похищения боевиками Пронаи. Это была не последняя попытка неугомонного Пронаи ликвидировать Куна, его агент переслал венгерским коммунистам в психбольницу торт и апельсины (под видом посылки от венгерских эмигрантов), которые оказались с помощью шприца пропитаны ядом атропином. Доза была не смертельной и все выжили.
Кун, вконец измотанный покушениями и жизнью среди сумасшедших, ходатайствовал о том, чтобы его выпустили в Советскую Россию. Наконец, после угрозы объявить голодовку, австрийские власти дали разрешение на выезд. Свою беременную жену Кун отправил в Италию, где в Болонье она родила сына Миклоша Тибора (второе имя в честь погибшего Самуэли). Принимавшего у нее роды профессора Бидони, режим Муссолини потом посадил в тюрьму за сотрудничество с коммунистами.
Поездка Куна в Россию была тяжелой, его несколько раз снимали с поездов, на вокзалах часто собирались враждебно настроенные люди, в немецком городе Штеттин его пытались линчевать русские белоэмигранты, словом его печальная слава бежала впереди него. Венгрия требовала от немецкого правительства выдачи Куна, но рейхстаг, под давлением социал-демократов, ей отказал. Наконец, 11 августа 1920 Кун прибыл в Петроград, это было единственное место, где его встречали как героя. Уже 1 сентября 1920 Кун выступал на проходившем в Баку Первом съезде освобожденных народов Востока, делился опытом с азиатскими товарищами. Сам этот форум представлял собой колоритное зрелище, задумка руководителей Коминтерна Зиновьева и Радека состояла в том, чтобы собрать в одном месте лидеров революционных движений Востока. А поскольку никаких коммунистов в восточных странах быть еще не могло, делегаты собирались по всем сусекам "освободительного движения". Так, например Компартию Ирана представлял чекист Яков Блюмкин, а Турцию лидер движения младотурок Энвер-паша, один из организаторов геноцида армян. Под видом арабского делегата на съезде находился британский шпион Джон Филби (отец знаменитого двойного агента Кима Филби). Среди прочего на конгрессе разрабатывался проект "советского шариата" (то есть отбирались те нормы исламского права, которые не противоречат идеям коммунизма, проект курировал лично Сталин). Наиболее эмоциональным моментом съезда стало выступление председателя исполкома Коминтерна. Еврей Зиновьев призвал делегатов к джихаду против английских империалистов, зал скандировал: "Клянемся, Аллаху Акбар", потрясая оружием. Трагическую роль этот конгресс сыграл в жизни американского писателя Джона Рида, воспевшего большевистскую революцию в книге "Десять дней, которые потрясли мир". Во время съезда в Баку, Рид уже не был таким очарованным коммунизмом идеалистом, как в октябре 1917, более того, он находился в остром конфликте с Зиновьевым и Радеком. Вернувшись из Баку, он внезапно умер, по официальной версии, ел немытые фрукты в Баку и подцепил инфекцию, однако историк Юрий Фельштинский предполагает, что его вполне могли отравить. Но это уже совсем другая история.
