Несмотря на то, что подписи Куна и Землячки стоят на многих "расстрельных приказах", сводить ответственность за крымскую резню только к этим двум фигурам неправомерно (но часто происходит, прежде всего, у националистически настроенных российских историков, видящих объяснение жестокости расправ в еврейской национальности руководителей террора). Помимо них, в организации расстрелов в Крыму приняли многие высокопоставленные большевики - куратор "советизации Крыма" член ЦК РКП(б) Юрий Пятаков, будущий командир советской индустриализации; уполномоченный ЧК Станислав Реденс, личный помощник Дзержинского и будущий родственник Сталина; глава Особого отдела Южного фронта Ефим Евдокимов, в будущем один из организаторов "ежовщины" 1937-38 гг.; а, по данным украинского историка Виктора Савченко, в качестве эмиссара Троцкого в крымских событиях принимал участие известный чекист Яков Блюмкин. Да и без соучастия и одобрения самого "покорителя Крыма" Михаила Фрунзе, все эти расправы вряд ли могли произойти. Характерно, что большевистские вожди стремились свалить ответственность за кровавые "перегибы" на "залетного интернационалиста" Куна. Писатель Викентий Вересаев оставил любопытное свидетельство о крымском терроре: "Я спрашивал Дзержинского, для чего все это сделано? Он ответил: "Видите ли, тут была сделана очень крупная ошибка. Крым был основным гнездом белогвардейщины. И чтобы разорить это гнездо, мы послали туда товарищей с совершенно исключительными полномочиями. Но мы никак не могли думать, что они так используют эти полномочия". Я спросил: "Вы имеете в виду Пятакова?" (Всем было известно, что во главе этой расправы стояла так называемая "пятаковская тройка": Пятаков, Землячка и Бела Кун). Дзержинский уклончиво ответил: "Нет, не Пятакова". Он не сказал, кого, но из неясных его ответов я вывел заключение, что он имел в виду Бела Куна".
Так, или иначе, но "венгерский Ленин" вошел в историю, как один из самых кровавых палачей гражданской войны. Сам же он по этому поводу явно никаких угрызений совести не испытывал.
Коминтерн
После отзыва Куна из Крыма, Коминтерн нашел ему новое применение - помочь разжечь революцию в Германии. Еще осенью 1920 Кун вошел в состав Исполкома Коминтерна, теперь его включили в состав основного штаба мировой революции - бюро Исполкома, он же был избран и его секретарем.
В начале 1921 положение большевиков было крайне шатким - одолев своих прямых противников в лице белых армий, тем не менее, они столкнулись с еще более суровой угрозой: против большевистской власти начали подниматься те самые "народные массы", именем которых осуществляли свою власть большевики.
Та часть населения, которая разделяла лозунги большевиков и была готова терпеть неудобства в условиях гражданской войны, после разгрома белых больше не собиралась мириться с чрезвычайными нормами и стремилась, наконец, воспользоваться "завоеваниями революции". Крестьяне были недовольны продовольственной диктатурой, которая разоряла село и обессмысливала "черный передел" земли в 1917-18. Недовольство стал проявлять собственно и класс гегемон - пролетариат, переданные ему фабрики не работали, в городах был голод и холод. Заволновалась даже преторианская гвардия большевиков - революционные матросы в Кронштадте (в марте 1921 они поднимут восстание). Все это недовольство шло под лозунгами "Советы без коммунистов", то есть, принимая в целом идею советской власти и социализма, широкие круги рабочих и крестьян видели виновников кризиса в "комиссарах", то есть в большевистской бюрократической элите, отгородившейся от народа привилегиями и ставших новым господствующим классом. Признать свои ошибки лидеры большевиков, конечно, не могли, пойти на либерализацию режима тоже, иначе бы просто потеряли власть. "Ленинская диалектика" уже подсказывала нужный ответ - страну Советов захлестнула "мелкобуржуазная стихия", рабочий класс перерождается, сказывается отсталость России. Спасти мировую революцию в таких условиях может только ее победа в развитых европейских странах, прежде всего в Германии. Из этого выросла "теория наступления" Коминтерна - все силы надо бросить на экспорт революции в Европу, на разжигание мирового пожара. Идеологом этой политики стал глава Исполкома Коминтерна Григорий Зиновьев, одним из его ближайшим соратников - Бела Кун.
В марте 1921 Бела Кун с группой советников, в их числе его соратник по венгерской революции Йожеф Погань, выехал в Германию, поднимать пролетариат на революцию. В состав этой группы входил и агент Коминтерна Август Гуральский, сыгравший впоследствии печальную роль в судьбе Куна: именно на его показаниях в 1937 будут базироваться обвинения в адрес лидера венгерской компартии.
