Белу Куна невзлюбили и соратники по партии. Венгерские коммунисты считали его ответственным за крушение советской республики и винили в авторитарных методах руководства. В партии назревал раскол. Деятель Коминтерна, затем троцкист Виктор Серж писал: "Бела Кун являлся подлинно одиозной фигурой для оппозиции в своей собственной партии. Он был воплощением глупости, неустойчивости и авторитарной коррупции. Немало его противников голодало в Вене". Эти венские эмигранты группировались вокруг бывших членов венгерского советского правительства Енё Ландлера и Дьердя Лукача. Они резко критиковали политику Куна стремившегося ради скорейшей победы в Венгрии, форсированно направлять эмигрантские кадры на подпольную работу, где они скорее всего стали бы жертвами венгерской полиции. Скандал вызвала попытка Куна подкупить своих оппонентов, для этих целей его соратник Бела Ваго получил от Куна 2,5 килограмма золота. Разбирательство между венской и московской фракциями вышло на уровень руководства Коминтерна - в итоге 17 марта 1922 венгерская компартия была распущена, ее члены распределились между австрийской и российской партиями. Скомпрометированного со всех сторон "милого Белу", Ленин предпочел отправить в почетную ссылку на руководящую работу на Урал.
Уехал Кун не один - из Италии к нему приехала жена с двумя детьми. Советская Россия произвела на Ирену тягостное впечатление. "Впервые в жизни довелось мне увидеть такой город как Москва. Он показался мне странным. К тому же повсюду отчетливо виднелись следы войны и революции. Кроме нескольких автомашин, нам не попалось навстречу никаких средств сообщения. Почти все магазины, как и в Петрограде, были закрыты, стекла витрин повыбиты, а там где уцелели, покрылись толстым слоем пыли. Дома обветшали, штукатурка осыпалась, краска стерлась. На улицах грязь, мусор, и повсюду уйма беспризорных детей, которых повыгнала из дому война, разруха, голод. Это была невеселая картина. Я расстроилась. Не такой мне представлялась столица революции".
В ссылке Кун руководил агитпропом Уральского бюро ЦК партии. В Екатеринбурге было неспокойно, жена Куна постоянно пишет в мемуарах об угрозах со стороны "бандитов", от которых их оберегала ЧК. Кун занимается развитием газеты "Уральский рабочий", пишет много статей. И не теряет надежды вернуться в руководство мировой революцией. На IV Конгрессе Коминтерна ему поручают сделать доклад о пятилетии Октябрьской революции и он видит в этом хороший знак.
Из ссылки Кун вернулся в сентябре 1923, во время обострения болезни Ленина. В верхах уже начиналась борьба за место преемника вождя. Бюрократический триумвират в лице Зиновьева, Каменева и Сталина стремился обезвредить Троцкого, как наиболее популярного лидера. Большое опасение у них вызывала популярность Троцкого в среде зараженной революционной романтикой комсомольской молодежи. И Куну поручают ответственную миссию - став уполномоченным ЦК в аппарате комсомола искоренить "троцкизм". Заслужив доверие Зиновьева Кун был затем возвращен на работу в Коминтерн, на V Конгрессе Коминтерна его избирают в состав Оргбюро Исполкома. Он находит общий язык со своими бывшими оппонентами - Ландером и Лукачем, и в 1925 в Вене проходит восстановительный съезд Компартии Венгрии. Параллельно для облегчения работы в Венгрии, где Компартия по-прежнему вне закона, создается легальная Социалистическая рабочая партия, служащая прикрытием для коммунистической пропаганды.
Бела Кун, с благословения Зиновьева, участвует в разгроме оппозиционных групп в других компартиях. Одни за другими следуют разоблачения "уклонов" в европейских комартиях - из ФКП исключен Борис Суварин, из КПГ - Брандлер. Троцкист Виктор Серж возмущенно описывает новые методы в работе с зарубежными коммунистами: "Партии меняли лицо, и даже язык: в наших публикациях утвердился условный жаргон, который мы называли "волапюк агитпропа". Вопрос стоял лишь о "стопроцентном одобрении верной линии Исполкома", "большевистском монолитном единстве", "ускорении большевизации братских партий". Это были последние изобретения Зиновьева и Белы Куна. А почему бы не трехсотпроцентное одобрение? Центральные комитеты всех партий, телеграфирующие по первому сигналу, до этого еще не додумались. Система кажется сложившейся. Один мой приятель шутит: "На сороковом съезде в Москве 90-летний Зиновьев, поддерживаемый медсестрами, будет звонить в председательский колокольчик".
Но Серж преувеличивал долголетие Зиновьева, эпоха его руководства в Коминтерне подходила к закату. Весной 1925 Зиновьев бросил вызов Сталину и его доктрине "построения социализма в одной стране", которая противоречила форсированию мировой революции. В апологетической сталинистской литературе эта полемика подается едва ли ни как сворачивание "мировой революции" Сталиным. На самом деле речь Сталин и не думал прекращать агрессивную политику Советской России, просто хотел свалить Зиновьева.
