- Я помню, что мы ехали не останавливаясь. Помню разведчика Крадущегося Позади с которым Хения выкурил трубку. Помню, как после мы натолкнулись на пауни. Они убили Крадущегося Позади и Хения отомстил за него. Помню, что пауни шли по нашему следу и вождь перебил их, но это оказался не весь их отряд. Вождь предвидел, что они ждут нас у Священных пещер и мы взобрались к ним по отвесной скале. Там, где можно услышать, что говорят звезды, отважного воина посетил дух горы и он боролся с ним, - рассказывала Белая, раз от раза останавливаясь, чтобы вспомнить и подобрать более точное слово для того, что хотела сказать. - И дух отступил. Но когда мы покинули пещеры, то угодили к пауни с которыми схватились.
Вожди и воины внимательно слушали Белую, иногда кивая. Она рассказывала, как истинная скво, ни слова о себе, но превознося подвиги мужчины. Бурый Медведь поднял руку.
- Ты не сказала главного. Ты и Хения укрывались одним одеялом?
- Что? - прошептала на родном языке девушка, покраснев, но потом спохватилась. - Конечно, нет. Вождь даже не хотел разговаривать со мной.
Все смотрели на Хению, сидящего с каменным лицом, но багровыми пятнами на щеках. Возможно, многие из них посчитали его хоть и храбрым, но очень глупым мужчиной, раз он даже не попробовал заполучить Белую под свое одеяло. Но Хению мало волновало, какие мысли наполняют чьи-то пустые головы. Его очень задело то, что Белая в те дни даже не видела в нем мужчины. А он? Еще в прерии, когда она металась в бреду в его руках, плотная пелена ненависти спала с его глаз, уже тогда Белая засела в его сердце, так же глубоко, как нож, что вошел в ее грудь в тот роковой день, когда он захватил обоз в котором она ехала. Наверное, уже тогда, глядя на бледнолицую в пыли умирающую у его ног, он знал, что она не уйдет от него. Подчиняясь смутному зову, он потащил ее за волосы к своему коню, надеясь все же, что она умрет. Тщетно искал он ненависть к ней в своем сердце и он почти заставил себя поверить, что ненавидит, когда духам стало угодно, чтобы они шли в Саха Сапа. Почему он был слеп? Почему не хотел слышать, как неровно бьется при ней его сердце? Почему прозрел так поздно? Ведь все то, что они испытали вместе, идя к Черным Холмам, не давало ему никаких прав на нее, а он беспечно упускал время, когда еще тогда мог сделать ее своей женщиной. От терзавших его мыслей, Хению отвлек голос Бурого Медведя:
- Помнит ли Белая, что было обещано ей, перед тем, как она отправилась к Черным Холмам?
Вожди напряженно ждали ее ответа.
- Да, - кивнула Белая. - Мне была обещана свобода.
- Хорошо, - кивнул Бурый Медведь, не обращая внимания на переглядывающихся между собой вождей и воинов. - Ты хотела свободы, ты добивалась ее, и теперь знаешь, что свободна. Что же до сих пор держит тебя здесь?
Хению словно заморозили. Уже бился головной болью ответ - Белую удерживало здесь чувство к другому мужчине. Кто он? Белая ответила не сразу, а опустив голову долго молчала. Обдумывая свой ответ, она разглядывала пальцы, которыми до боли стискивала колени. Потом, подняв голову, медленно произнесла:
-- Когда дубинка пауни изгнала дух из моего тела, он блуждал в царстве видений. Я не знала куда идти и, кажется, очень долго просто бродила в пустоте, пока не увидела большие дома, множество огней и повозок. Там было много людей. Это был народ, среди которого я родилась и жила, и я пошла туда по широкой белой дороге. Но чем ближе подходила к большим домам, тем плотней становился туман вокруг меня. Я плохо различала куда иду, пока путь мне не преградил черный конь. Конь сказал мне, что я иду не туда, что я сбилась с пути, и хотел, чтобы я последовала за ним. Я пошла за ним и неожиданно белая дорога превратилась в красную тропу. Туман разошелся, и я видела все ясно и четко. Я шла до тех пор, пока не очнулась в типи хункпапа. Я не могу уйти.
Воины и старейшины одобрительно закивали головами, переговариваясь, но от Хении не укрылись те многозначительные взгляды, которыми обменялись Бурый Медведь и Желтый Койот. Он выпрямился, насторожившись... О, духи, дайте ему ясность ума, чтобы понять, что проиходит.
- Ты можешь оставаться у нас столько, сколько захочешь, сестра, - мягко проговорил Бурый Медведь. - Мой народ - твоя семья и мое сердце радуется твоему решению... Но сердца наших воинов смущены. Многие из них хотят взять тебя к своему очагу и назвать своей женой. Уже не один воин спрашивал у меня дозволения выкупить тебя у Хении.
Хения сидел прямо, от ярости все плыло у него перед глазами, и он сильнее стиснул зубы. Такого он не ожидал. Ослепленный своей любовью, он и не заметил, что в лагере на Белую глядят много других жадных глаз. Слова Бурого Медведя едва доходили до него:
- Воины хотят знать, выберет ли Белая кого-нибудь из них себе в мужья?
