На следующий день девушка попросила у Легкого Пера неиспользованные обрезки кожи и та, молча отдала их ей, не спрашивая зачем. Она все еще сердилась на Белую. К вечеру девушка сшила из этих лоскутков лилию, при виде которой Легкое Перо позабыла свое недовольство. Всплеснув руками, индианка бережно взяла цветок и долго разглядывала его, вертя в руках и так и этак. Улыбнувшись, Белая сказала, что дарит его ей. Не только у сиу было в обычае выселять женщину в период менструаций в отдельное типи. Считалось, что женская кровь забирает мужскую силу, и даже стоять в эти дни рядом с женщиной для мужчины было опасно. Женщины жили в отдельном типи до тех пор, пока кровотечения не прекращались, после чего возвращались обратно к семье. Сначала, этот обычай показался Белой варварским и безжалостным, как будто женщины в этот период становились прокаженными. В конце концов, это было просто унизительно, но постепенно поняла все преимущество и удобства отдельного житья в это болезненное и неудобное для женщин время. На этот раз к ней, в стоящую на отшибе палатку, неожиданно, присоединилась Осенний Лист, хотя носила под сердцем ребенка. Они не виделись три дня и соскучились друг по дружке. Пока Белая жила в женской палатке, Осенний Лист следовала за Широким Крылом на большую охоту, чем он был недоволен, беспокоясь за нее, и теперь принесла сырую печень бизона, которого в этот же день убил Широкое Крыло, уверяя, что сейчас она полезна для Белой. Сев рядом с ней, она развязала кусок кожи, в котором были сложены обрезки замши и бисер, там же лежали мокасины мужа, которые она собиралась починить. Так, сидя рядышком и рукодельничая, они беспечно болтали ни о чем, постепенно переходя к личным переживаниям. У них повелось, что долгими светлыми вечерами, когда Белая делала украшения из кожи, она много рассказывала о своем мире. Осенний Лист, в свою очередь, с интересом смотрела, как в руках подруги рождается очередное, не похожее на созданное ею ранее, украшение. Сережки и подвески Белой стали пользоваться у индейских дам необычайным спросом и Осенний Лист сказала, что одним этим рукоделием, Белая могла бы прокормиться. К ней стали приходить женщины со своими лоскутками из олений или бизоньей кожи и она показывала, как делать из них цветы, которые можно было пришить к праздничному платью или прикрепить к волосам. Иногда из них выходила бабочки или листья клена, все зависело от формы и размера принесенных лоскутков. А однажды Белая соорудила маленькую копию типи, приведшую всех в восторг. Часто женщины приносили ей подарки, но Белая стеснялась брать их, и принимала лишь после того, как Осенний Лист или Легкое Перо легким кивком давали понять, что взять подарок нужно, чтобы не обидеть дарительницу. И на этот раз, стоящая на отшибе палатка вдруг оказалась набита женщинами, к великой досаде Осеннего Листа, потому что их разговор был прерван появлением на самом интересном месте. Белая не могла понять, что случилось со здешними мужчинами? Почему, стоило ей выйти из типи, она непременно натыкалась на одного из них? А обернувшись, встречалась с взглядом полным тоски или открытого восхищения. Она бы, пожалуй, могла понять Желтого Пса, Стоящего у Края, Выжидающего Волка или Сжимающий Кулак - это все были молодые воины, но Боящийся Воды уже имел двух жен и детей. Но главное Хения. Тот при виде ее, вообще, останавливался и долго смотрел ей в след, как будто она и не жила в его палатке.
- Просто безобразие! - продолжала жаловаться она подруге. - Кто-то, три ночи подряд играет на флейте, мешая спать. Я не выдержу, если вернусь к Легкому Перу, и это начнется снова.
Кажется, Осенний Лист была поражена подобной новостью.
- Но это значит, что кто-то хочет, что бы девушка узнала, как сильно она волнует его сердце, - тактично объяснила молодая индианка, вложив в свои слова некую многозначительность, предназначенную только Белой.
- Прекрасно! - продолжала возмущаться та, не замечая усилий Осеннего Листа. - Но я-то здесь причем? И почему, например, нельзя объясниться днем?
- О, духи! - выдохнула Осенний Лист, глядя на Белую во все глаза.
Уже весь лагерь знал о том, что три ночи подряд Хения, изнывая от тоски, бродил вокруг собственного типи, пытаясь заставить Белую выйти к нему. Ему хотелось говорить с ней наедине.
- Слыша флейту, девушка знает, что чье-то тоскующее сердце взывает к ней и если она расположена к мужчине, то выходит и слушает его.
Но Белая понимала все буквально.
- И что же?! Долго это будет продолжаться? Почему я должна страдать от того, что парень глуп и не понимает отказа, а девица на редкость жестокосердна! Почему бы ей не выйти и прямо не объявить ему, что кавалер пришелся ей не по вкусу?
Осенний Лист сдержалась, чтобы не рассмеяться и даже не улыбнулась, а терпеливо продолжала своими объяснениями подталкивать Белую к единственно правильной догадке.
- Разве звуки флейты терзают еще чей-то слух? Разве кроме тебя, кто-то еще жалуется на ночную мелодию?
