С сильно бьющимся сердцем, Белая заглянула в его глаза. Сейчас ей было не до смеха, Хения клялся и это было, она чувствовала, серьезнее любого церковного обряда, где все внимание оттягивало на себя прохождение брачной церимонии, но вот его глубину... Девушка почувствовала, что клятва Хении искренняя и глубокая, а если он, похоже, чего и испугался, то это своей исступленной, нестерпимой страсти, боясь, что отпугнет Белую. Он со стоном протестовал, когда она убрала руку из-под его набедренной повязки и обхватила ладонями его лицо.
- Я целиком и полностью принадлежу тебе, муж мой. Моя любовь дает тебе право и власть надо мной.
Они смотрели друг на друга.
- А тебе надо мной, - сказал он зачарованно, и тихо попросил. - Предъяви на меня свои права прямо сейчас.
- Не боишься? - улыбнулась Белая с видом искусительницы, видя как потемнели от восторга и предвкушения его глаза.
- Да, - засмеялся он. - Если я кого и боюсь на этом свете то, только моей женщины.
Потом они поговорили о свадьбе. Белая спросила, когда она будет. Как только подойдут друзья и братья, а они уже в трех ночах перехода от них. Еще Белая хотела видеть на свадьбе Роба Ступающий Мокасин и Хения кивнув, заявил, что предвидел это ее желание и уже послал за ним гонца, чтобы искал его фортах, но скорее всего, старый пройдоха уже прослышал о свадьбе и сам спешит сюда. Все оставшееся время до прибытия гостей, Белая, Легкое Перо, Улыбающаяся Женщина мать Пронырливого Барсука и еще две женщины, шили для невесты красивое платье из белой тонкой замши. Сама Белая вышивала рубаху жениху. Хению выселили из типи Легкого Пера и он ушел в палатку к Равнинным Волкам, и теперь только издалека мог смотреть на Белую, ему не полагалось в эти дни приближаться к невесте.
На четвертый день к лагерю подошло племя Хмурого Дождя и еще одно дружественное племя. Поднялась суета. Пока вожди, усевшись там где стояли, выкуривали священную трубку, распорядители показывали вновь прибывшим где ставить палатки, чем и занялись женщины, пока их мужья вели степенные разговоры о "внешней политике", то есть об обнаглевших собаках-пауни и ассинибойнах с их трусливыми союзниками. Именно тогда всех отвлекло громкое улюлюканье и победное завывание, заставившее побросать свои дела и кинуться к поляне. Оказалось, что прибывшая молодежь, красуясь перед девушками племени Бурого Медведя, а парням демонстрируя свою лихость, устроили вольтижировку. Разгоняясь, они соскакивали с лошади на полном ходу, потом вновь запрыгивали на нее. Кто-то умудрялся ехать на лошади стоя на ее спине, кто-то запрыгивал на нее, на полном скаку то с одной, то с другой стороны. Постоять за честь племени Бурого Медведя взялся Пронырливый Барсук. Все то время, пока молодые люди Хмурого Дождя хвалились своим мастерством наездников, он смотрел на их демонстрацию с невозмутимым видом скептика, сложив руки на груди. Позади него сгрудились его товарищи, уже давно считавшие себя военным союзом Барсуков. Сам Пронырливый Барсук очень изменился после Большой охоты где, как слышала Белая, он отличился. Он и вести себя стал иначе, степенно без прежней своей ребячливости и озорства. Докурив священную трубку к поляне подошли вожди. Хмурый Дождь явно гордился своими молодыми воинами, а Бурый Медведь, Хения и Олений Бок искренне поздравляли его. Наконец Барсуки вывели коней, приветливо кивнули своим соперниками и где по одному, где по-двое стали с легкостью повторять все те трюки, что только что проделывали юноши Хмурого Дождя, которы были к тому же старше Барсуков. В этот миг Белая испытала настоящую гордость за них, а вечером бурлящий лагерь Бурого Медведя встречал своих братьев из общины Антинэнко - Орла Солнца.
- Ты должна посмотреть на него, - говорила Белой Улыбающаяся Женщина, когда они вместе со всеми шли встречать вновь прибывших гостей. - Это большая честь, что Орел Солнца прибыл на вашу свадьбу. Говорят, что ему уже сто зим, а он по прежнему водит отряд воинов, а после смерти жены стал еще и видящим.
