Белая, конечно же не поверила, что Антинэнко сто лет, но ей очень хотелось взглянуть на этого вождя, которого сейчас сердечно приветствовал Бурый Медведь. Да, он был стар. Кожа Орла Солнца была темна, а волосы белее снега. Сухопарое старческое тело сохраняло подвижность и горделивую осанку, и пусть его лицо бороздили морщины, черные глаза смотрели пронзительно. Его голову венчала пышная корона из перьев, а праздничные одежды из оленьей кожи были расшиты разноцветными иглами дикобраза. Его воины никак не реагировали на приглашение спешиться и принять гостеприимство зазывающих их палаток, и только после того как их вождь поднял руку, соскочили с коней. Это изумило Белую. Какая бы то ни было дисциплина была противна свободолюбивой натуре индейца, который признавал ее необходимость лишь в военном походе и на охоте. Но воины Антинэнко, уже довольно немолодые и даже солидного возраста, отцы семейств и возможно сами не раз водившие отряды, безоговорочно подчинялись старому вождю, точнее его авторитету и удаче. Но может быть каждый из них, умудренный жизненным опытом, уже понимал, что дело не в везении и расположении духов, а в военном таланте и некой интуиции, которыми, без сомнения, обладал Антинэнко. Скорее всего, этих воинов сплачивало испытание многих военных походов, стычек, как и многолетнее братство, верность которому они продолжали хранить. Барсуки, сохраняя независимый вид, восхищенно смотрели на них, тогда как молодые воины Хмурого Дождя прямо таки лезли им на глаза. Поприветствовав Бурого Медведя, как старого друга, чуть снисходительно Олений Бок и Хмурого Дождя, Антинэнко подошел к Хении.
- Всякий раз когда до моих ушей долетала слава о подвигах Воина Духа, мое сердце не уставало радоваться, - торжественно произнес старик, положив руку на плечо Хении. - Я горжусь тобой словно родным сыном, и прослышав, что ты решился на самый главный подвиг в жизни мужчины, приехал, чтобы поздравить тебя и поднести свои дары.
Хения выслушал его слова с достоинством, как и подобает вождю.
- Для меня честь, принимать тебя у костра моего племени и в моей палатке, вождь и брат мой... - начал было Хения, но вдруг запнулся, на миг лицо его утратив выражение торжественности, разгладилось в мимолетной улыбке.
Антинэнко непонимающе взглянул на него и тут же вскинул седые брови, увидев золотисто русую макушку выглядывавшую из-за плеча Хении. Однако, видно даже встав на цыпочки, девушка ничего не смогла увидеть, потому что через светлая головка показалась с боку от Хении, но люди стояли вокруг вождей плотно и она нашла щелочку с другой стороны, между плечом Хении и Хмурого Дождя. Орел Солнца взглянул на Хению, которого нетерпение подруги занимало больше, чем его слова, но старый вождь был мудр, а потому снисходителен и не обиделся на него.
- Это твоя невеста? - с улыбкой спросил он.
-- Это та, которую милостивые духи даровали, чтобы скрасить одинокие ночи этого воина, - ответил Хения выводя Белую из-за своей спины и ставя ее перед Антинэнко.
Старик вдруг отшатнулся, тяжело сглотнув, а Белая невольно прижалась к Хении. Но она заметила нечто странное: на шее старого вождя, меж его многочисленных украшений, висела на веревке засаленная и обтрепанная тряпичная кукла, из тех, которые сами себе шьют дочери фермеров.
- Солнечный Луч, - прошептал старый вождь и отвернувшись отошел к подаркам, которые привез молодым.
